b000000208

447 платка монеты и онѣ покатились по полу. — «СаЬаІІегоз», закричалъ тогда одинъ изъ нихъ, не трогайтесь съ мѣста, эти деньги принадлежать пресвятой Богородицѣ. — «Но гдѣ ;ке золото?» вдругъ, какъ бы въ ужасѣ , вскричалъ одинъ изъ нихъ. Всѣ наклони- лись его искать. Вдругъ одинъ изъ толпы (это былъ ихъ третій товарищъ) закричалъ, показывая пальцемъ на бѣднаго погоньщика: «Смотрите-ка, вотъ этотъ плутъ поднялъ золотую монету и спряталъ ее въ ротъ». Тотъ смущенный вынулъ монету изо рта, а мошенники, съ искусно разыграннымъ негодованіемъ, вырвали ее у него и бросили въ платокъ своего товарища. Раздраженная толпа осыпала бранью мнимаго вора и когда наконецъ несчастный могъ открыть ротъ, чтобы оправдаться, шарраны уже исчезли. Набережная и нѣкоторыя площади въ Малагѣ мѣста ихъ подвиговъ; тамъ они берутъ свою дань со всѣхъ выгружаемыхъ товаровъ; то треска ловко исчезла подъ ихъ ру- башкой, то огромная луковица, дыня; они также очень ловко вонзаютъ свою наваху (ножъ) въ тюкъ и незамѣтно умѣютъ подбирать высыпающійся оттуда рисъ. Они очень любятъ играть въ карты, какъ почти всѣ андалузцы низшаго класса; грязный пледъ, сложенный въ четверо и брошенный на землю, служить имъ «зеленымъ полемъ»; карты ихъ обыкновенно такъ засалены, что едва молено различать очки; они такъ же страстно предаются азартной игрѣ въ орлянку. Эти игры шаррановъ непремѣнно оканчиваются об- щей свалкою, въ которой они такъ и подчуютъ другъ друга ударами кулаковъ, палкою, камнями, а нерѣдко и навахою. Шарранъ большой любитель курить и мастеръ собирать окурки, которые онъ тотчасъ превращаетъ въ сигары. Любопытно смотрѣть нашаррана, когда ему удалось добыть сигару. Какъ какой нибудь принцъ крови, онъ важно сидитъ въ кругу своихъ пріятелей; сначала онъ самъ закуриваетъ, затягивается одинъ разъ изо всей силы и передаетъ сосѣду, который повторяетъ тоже самое, и сигара нереходитъ изъ рукъ въ руки, пока ее не выкурятъ. Лѣтомъ шарранъ спитъ на открытомъ воздухѣ, около домовъ, не заботясь о мо- скитахъ, укола которыхъ не боится его бронзовая кожа. Зимою онъ всегда найдетъ ка- кой нибудь портикъ, гдѣ молено преклонить голову и найдти защиту отъ сѣверныхъ вѣ- тровъ. Къ политическимъ партіямъ онъ совершенно равнодушенъ и всегда пристанетъ къ той, которая одержала верхъ. Другой, еще болѣе любопытный тииъ, встрѣчающійся во всей Андалузіи, — бара- теро, или бреттеръ, забіяка. Это человѣкъ изъ самыхъ низшихъ классовъ общества, необыкновенно ловко владѣющій навахою, смѣльчакъ и первѣйшій нахалъ. Мы уже сказали, что андалузцы низшихъ классовъ болыніе картежники; въ каждомъ городѣ есть люди, исключительный промыселъ которыхъ состоитъ въ игрѣ; спеціально для этой цѣли тутъ существуетъ и множество кабачковъ, въ которыхъ они собираются играть въ карты. Но испанскіе пролетаріи играютъ не только въ кабачкахъ; на морскомъ бе- регу, въ тѣни барки, подъ деревьями аллеи, у старой стѣны въ какомъ нибудь уеди- ненномъ мѣстѣ; однимъ сдовомъ они собираются всюду, гдѣ только можно усѣстьсянѣ- сколькимъ человѣкамъ. При этомъ во время игры они нредставляютъ живописную груп- пу: одни изъ нихъ сидятъ, другіе лежатъ на животѣ передъ колодою грязныхъ картъ. Ихъ обыкновенно нодвижныя физіономіи теперь оживлены болѣе чѣмъ когда нибудь, такъ какъ ихъ волнуютъ самыя противоположный чувства. Радость, надежда, отчая- ніе, мгновенная вспышка злобы на товарища, наконецъ страхъ передъ алгвазиломъ (полицейскимъ), все это поперемѣнно появляется и исчезаетъ въ выраженіиихъ лщъ. Вдругъ неизвѣстно откуда выростаетъ передъ ними человѣкъ съ дерзкимъ, вызываю - щимъ видомъ. Онъ плотно сложенъ, его камзолъ небрежно накпнутъ на плечи, а ко- роткія панталоны поддерживаются поясомъ; это — баратеро. Онъ безцеремонно бросаетъ среди играющихъ колоду картъ со словами: «Здѣсь играютъ только моими картами!»