b000000208

434 По словамъ ыавровъ, «равнины Андалузіи богаче цвѣтами и пестрѣе самаго лучшаго ковра, разосланнаго въ ліобимѣйшей свѣтлицѣ богатѣйшаго изъ ихъ калифовъ (пове- лителей магометанскихъ); океанъ любитъ ласкаться къ гіацинтамъ и нарцисамъ еябе- реговъ; пальмы, радуясь теплому солнцу, тѣснятся у ея потоковъ или зеленѣющими башнями возносятся надъ лимонными рощами. Сіерры обдаютъ Андалузію благоухаю- щимъ запахомъ своихъ розъ и миртъ; даже козьи стада, вышедтіе изъ Сіерръ въ до- лины, долго сохраняютъ этотъ запахъ». Такое богатство природы, разумѣется, кладетъ свою печать на народъ, на его характеръ и обычаи. Послѣ забитаго жителя Ла-Манча, послѣ совсѣмъ почти голыхъ дѣтей, которыхъ вы встрѣчали повсюду, передъ вами яв- ляются бойкіе, веселые, разудалые андалузцы, первые менаду испанцами красавцы и щеголи. Одежда андалузца, даже простолюдина, чрезвычайно живописна и богата. Онъ обыкновенно одѣтъ въ куртку, шитую арабесками, съ шелковымъ цвѣтнымъ платкомъ на шеѣ, концы котораго продѣты въ золотое или серебряное кольцо; шляпа его обы- кновенно низенькая, съ загнутыми полями, и надѣта непремѣнно на бекрень, что при- даетъ веселому и оживленному лицу андалузца какую-то молодцоватость и удальство. У простолюдина подъ шляпою обыкновенно еще шелковый пестрый платокъ, которымъ онъ обвязываетъ голову. Андалузки славятся своею замѣчательною красотою. Несмотря на это, онѣ не любятъ особенно разнообразить и пестрить своего наряда и предпочи- таютъ національный костюмъ парижскимъ модамъ. Черная, кружевная мантилья обы- кновенно покрываетъ женщину съ головы до ногъ и черезъ нея просвѣчиваютъ черное платье, чудные черные волосы, черные глаза, гибкій станъ и бѣлыя руки. У испанокъ вообще, но особенно у андалузокъ, румянца на щекахъ вы невстрѣтите; матовая проз- рачная блѣдность — вотъ обыкновенный цвѣтъ ихъ лица; у нѣкоторыхъ женщинъ цвѣтъ кожи почти бронзовый. Въ глазахъ андалузки вы не найдете выраженія кротости, какъ въ глазахъ сѣверной женщины: въ нихъ блеститъ смѣлость, мужская отвага, рѣши- тельность и желѣзная сила характера. Но, по недостатку образованія, андалузки тра- тятъ на пустяки эти прекрасныя качества. Чѣмъ ближе вы подъѣзжаете къ Кордовѣ, тѣмъ болѣе васъ поражаетъ мавритан- скій колоритъ, который лежитъ здѣсь на всемъ; характерѣ различныхъ построекъ и въ самыхъ лицахъ. Но не только въ Кордовѣ, во многихъ мѣстахъ Испаніи, особенно въ Андалузіи, видны слѣды прежняго владычества мавровъ; ихъ духъ сроднился здѣсь со всѣмъ, его чувствуешь и въ народныхъ- напѣвахъ фанданго, и въ языкѣ, и въ обы- чаяхъ, и въ привычкахъ; безпрестанно встрѣчаешь ихъ арабскіе профили и широкія одежды, — но больше всего отразилось вліяніе мавровъ въ различпыхъ постройкахъ. Вотъ и полумѣсяцы на башняхъ, ихъ колеса для поднятія воды! Вотъ сады ихъ, въ которыхъ гораздо больше цвѣтовъ нежели деревьевъ! Но больше всего мавританскій характеръ носитъ на себѣ Кордова; она стоитъ въ полѣ, окруженная зубчатыми мавританскими стѣнами; далеко извиваясь по полю, те- четъ Гвадалквивиръ между густыми кустами олеандровъ. Изъ-за стѣнъ виднѣются вы- сокія пальмы. Съ одной стороны — Сіерра-Морэна; ея отлогіе холмы, покрытые густою зеленью, съ другой — тянутся рощи оливъ и виноградники. Одежда, дома, улицы, но- сятъ мавританскій характеръ. Невысокіе бѣлые дома безъ балконовъ и оконъ, улицы до того узкія, что три человѣка не вездѣ могутъ пройти въ рядъ, низкія, длинныя стѣны, ярко сверкающія своею известковою бѣлизною, темно-синія облака, въ кото- рыхъ точно тонутъ силуэты какихъ- то совсѣмъ неевропейскихъ башень, и вдругъ, среди этой арабской деревни, зданія, очень похожія, на наши присутственныя мѣста въ гу- бернскихъ городахъ средней руки, — вотъ какой видъ имѣетъ теперь Кордова. — Самое блестящее время для Кордовы было — X столѣтіе: тогда считалось здѣсь до одного мил-