b000000208

431 подъ акомпаниментъ своей гитары, проситъ милостыню. Въ народныхъ кварталахъ эти уличныя сцены имѣютъ несколько другой характерь: цирюльникъ брѣетъ на открытомъ воздухѣ; уголыцикъ перевѣшиваетъ безмѣномъ, лежащимъ на трехножкой нодставкѣ, набросанные нередъ нимъ огромные мѣшки съ углемъ, и надавливаетъ своиыъ тѣломъ на жердь, которая служитъ рычагомъ. Вотъ идетъ небольшой мальчикъ, до того нагрузив- шійся глиняными кружками, что подъ ними его голова представляется чѣмъ-то въ родѣ громадной кисти, подъ которой не видать ни его лица, ни глазъ. Сюда же перевощпки товаровъ гонятъ передъ собою цѣлую цѣпь муловъ, разукрашенныхъ разноцвѣтнымп шерстяными цвѣтами. Тутъ цѣлое стадо ословъ чего-то испугалось и понеслось, или закусила удила лошадь, и мчится, опрокидывая все на пути. У грязнаго стараго трак- тира наливаютъ изъ мѣховъ вино... его покупаютъ плохо одѣтые люди, большею ча- стно ловкіе воры и мошенники. Этого сорта людьми Мадритъ можетъ поспорить развѣ только съ бѣдными кварталами Лондона, гдѣ ловкость мопіенниковъ доведена до замѣ- чательнаго искуства. По воскресеньямъ же, за королевскимъ дворцомъ, внизу, подъ тѣныо каштановъ, подъ звуки гитаръ и бубенъ, дѣвушки живо пляшутъ фанданго или аррагонскую — народные танцы исианцевъ. Но Кастилія изъ всей Испаніи самая непѣвучая и неспо- собная къ танцамъ провинція, поэтому, кто хочетъ видѣть настоящіе народные танцы испанцевъ, пусть ѣдетъ въ Андалузію и именно въ Севилью. Путешествіе изъ Мадрйта черезъ Кордову въ Севилью. — Аранхуэсъ. — Плодородіе его почвы. — При- чина такого богатства. — Провипція Ла-Манчъ. — Ея жители и ихъ дурная слава. — Альмадеиъ и его ртутныя копи. — Рабочіе.— Сіерра-Морэна. — Жители и природа этой местности.— Слѣды мавритан- скаго владычества. — Кордова. — Характеръ построекъ этого города и жизнь въ немъ. Дорога отъ Мадрйта до Кордовы идетъ прежними пустыми полями; по дальнимъ окраинамъ ихъ синѣютъ горы; по полямъ, какъ и прежде, ни одного дерева. Только Аранхуэсъ (лѣтняя королевская резиденція) представляется роскошнѣйшимъ оазисомъ среди безлюдья и унынія. Въ пустынѣ, гдѣ, кромѣ покрытыхъ пылью кустовъ розма- рина, не видать никакой зелени, вдругъ встаютъ гигантскіе платаны, тополи, роскош- ные дубы. При дворцѣ, который здѣсь стоить, разбитъ великолѣпнѣйшій паркъ. По немъ протекаетъ рѣка Таго и освѣжаетъ своими благотворными водами эту изсушен- ную солнцемъ испанскую землю. Земля, за нѣсколько шаговъ совершенно безнлодная, отъ живительной влаяшости рѣки одѣвается чудной, невиданной растительностью. Въ паркѣ находится множество дачъ, гдѣ живутъ придворные. За Аранхуэсомъ тотчасъ же начинается опять прежняя пустыня. Эту унылую мѣстность разнообразятъ только стада быковъ; ихъ готовятъ къ знаменитымъ испанскимъ боямъ. По когда въѣзжаешьвъпро- винцію Ла-Манчъ, характеръ природы нѣсколько измѣняется. Земля представляетъ уже сплошь одну равнину, на которой нигдѣ нѣтъ воды, ни одного холма, ни одного дерева. Передъ вами тянутся необозримыя, растрескавшіяся, каменистыя пространства, часто прикрытыя низкими травами. Мѣстами цѣлыя поля сплошь одѣты однимъ репейникомъ. Причудливо выглядятъ при лунномъ свѣтѣ эти высокія, прямыя, колючія растенія. Бы не услышите здѣсь пѣпія птицъ, развѣ орелъ или коршунъ мелькнутъ подъ' облаками и на минуту точно замрутъ въ воздухѣ, зорко устремивъ свои взоры на землю. Эту-то томительную тишину и одиообразіе только изрѣдка смѣняютъ развалившіяся башни да