b000000208

429 которая испещрена нулями: здѣсь нослѣ каждаго нодавленнаго возстанія разстрѣливали жертвъ . Дальше пустыри Новой Кастиліи, сплошь до Эскуріала, который лежитъ на два часа ѣзды но желѣзной дорогѣ отъ Мадрита. Мѣстность, которую при этомъ при- ходится нроѣзжать, необыкновенно однообразна и пустынна: ни одного дерева, ни одного дома. Одна скала поднимается изъ за другой и менаду ними перекинуто множество мостиковъ. Здѣсь и тамъ высокія горы, покрытыя снѣгомъ, теряющіяся въ облакахъ, придаютъ странѣ суровый, величественный характеръ. Подъѣзжать къ Эскуріалу нужно черезъ масличную рощу. Въ то время, когда онъ освѣщенъ солнечными лучами, видъ его велико лѣненъ: Эскуріалъ — громадный дворецъ, выложенный кругомъ гранитными плитами. Соборъ, колокольня и четыре угловыхъ башни госнодствуютъ надъ этимъ громаднымъ гранитнымъ четыреугольникомъ съ массою узкихъ оконъ. Тутъ все напо- минаетъ творца Эскуріала, Филиппа П. Но что обозрѣвать это огромное зданіе? оно такъ мрачно и скучно, что вы не встрѣтите въ немъ ни одной живой души. Гроб- ницы королей наведутъ на васъ еще болѣе грустныя мысли; въ вашемъ воспоминаніи промелькнетъ цѣлый рядъ ничтожныхъ испанскихъ правителей или жестокихъ тнра- новъ, которые столько столѣтій тысячами душили народъ, принимая всякій нроблескъ мысли за еретичество, за богохульство, за нрестунленіе противъ католической вѣры. Нѣтъ, прочь отсюда, въ столицу, и, чтобы разсѣять мрачныя думы, нойдемъ на ве- селое и оживленное загородное гулянье. Прадо — широкое шоссе, по обѣимъ сторонамъ котораго идутъ аллеи каштановъ; но деревья такъ бѣдны, что нодъ ними невозможно укрыться отъ соднечнаго жара. Нрадо — мѣсто свиданія всего лучшаго общества Мадрита. Тутъ прогуливаются, раскла- ниваются, представляютъ своихъ друзей, говорятъ, курятъ. Кто желаетъ ограничиться ролью зрителя, тотъ садится на одинъ изъ стульевъ, разставленныхъ вдоль деревьевъ. Хотя парижскія моды проникли и къ иснанкамъ, новсетаки онѣ до сихъ поръ удержали въ своемъ костюмѣ болѣе національнаго, чѣмъ другія европейскія женщины. Испанки — ■ аесьма неболынаго роста, живыя, съ крошечными руками и ногами, съ нѣжными чер- тами лица, съ густой темно -каштановой косою. Одѣваются онѣ обыкновенно въ черное платье; длинная кружевная мантилья накиЁута на голову и черезъ нея нросвѣчиваютъ живыя цвѣты въ волосахъ, которые онѣ такъ любятъ носить. Нокрытыя такимъ обра- зомъ своими воздушными мантильями, иснанскія женщины, при свѣтѣ огней, кажутся какими-то фантастическими существами. Какъ у самой бѣдной крестьянки, такъ у до- чери и жены гранда, вѣеръ рѣшительно никогда не выходитъ изъ рукъ и нскуство вла- дѣть имъ дано только иснанкамъ. Богатыя женщины имѣютъ иногда до сотни самыхъ разнообразныхъ вѣеровъ и нѣкоторые изъ нихъ усыпаны даже драгоцѣннымн камень- ями. На улицѣ, въ театрѣ,въ церкви постоянно слышится шумъ и щелканье отъскла- дыванія и распусканія вѣеровъ. Ими испанки даже кланяются, посылаютъ другъ другу привѣтствія, дѣлаютъ знаки. Это пристрастіе къ вѣерамъ будетъ понятно, если мы вспомнимъ, что имъ можно освѣжить лицо во время зноя и жара иснанскаго лѣта. И радо представ ляетъ необыкновенное разнообразіе, повсюду спуетъ множество продав - цевъ и продавщицъ, какъ въ самыхъ характерныхъ костюмахъ, свойственныхъ толь- ко Иснаніи, такъ и въ лохмотьяхъ, которыя встрѣчаются повсюду въ Европѣ. Дѣти и женщины, до хрипоты выкрикивая о каждомъ вышедшемъ нумерѣ, навязчиво суютъ газеты. «Огонь! огонь!» кричатъ продавцы маленькихъ восковыхъ сничекъ, единствен- ныхъ, употребляющихся въ Иснаніи. «Редисъ! »— «Орѣхисвѣжіе, какъ молоко!» — «Ин- дѣйка, откормленная самымъ лучшимъ ячменемъ!» — «Чудная, прелестная гвоздика!» Такъ искушаютъ васъ ноперемѣнно то букетчица, то продавецъ живности, то зеленьщикъ, «Самые горячіе каштаны! » стараются перекричать своихъ собратій продавщицы кащ-