b000000208

420 дѣлать танцовальныя движенія. При этомъ башня такъ качается, что, кажется, она готова упасть; фигуры движутся, знамена шумятъ... Потанцовавши такимъ образомъ минутъ пять, башня становится въ сторонѣ, и на ея мѣсто приходитъ другая, ко- торая танцуетъ точно также, а къ первой подходить кружокъ юношей и начинаетъ выдѣлывать разные па. Когда перестаетъ танцовать кружокъ этихъ молодыхъ лю- дей, танцуютъ солисты въ серединѣ круга. Иногда во время танцевъ они схваты- ваютъ человѣка, который выдѣлываетъ у нпхъ на рукахъ разныя движенія, нако- нецъ растягивается у пихъ на рукахъ и свѣшиваетъ голову, точно мертвый. Кругомъ его начинается опять живая пляска. Скоро онъ снова поднимается, тряхнулъ кудрями, улыбаясь, щелкпулъ въ кастаньеты и опять пустился въ плясъ. Эти танцы въ кругахъ происходятъ съ разными варіаціями; иногда они наноминаютъ даже нашихъ паяцовъ, дѣлающихъ разныя штуки передъ окнами. Все это проходитъ снаружи передъ соборомъ, въ которомъ идетъ служба, и никто изъ присутствующихъ не объяснитъ вамъ смыслъ и значеніе этихъ танцевъ. Кончились танцы, кончилась и служба, и изъ церкви пова- лило духовенство въ торжественной церемоніи, сзади ихъ ношли и эти башни, окружен- ныя большою, шумною, веселою толпою. Началась пальба, и эта длинная процессія прошла по всему городу. Вечеромъ бываетъ бѣгъ лошадей, а ночью праздникъ заканчи- вается иллюминаціей. Нужно однако замѣтить, что число нодобныхъ празднествъ съ каждымъ годомъ все уменьшается въ Италіи. Между церковными празднествами особенно любопытны празднества страстной не- дѣли. Въ это время въ часовняхъ и близь кладбищъ даютъ часто представления изъ жизни и страданій мучениковъ, которыхъ изображаютъ восковыми фигурами. Эти вос- ковыя фигуры сдѣланы съ болыпимъ искуствомъ, и ихъ живописныя оделеды и пре- красное освѣщеніе показываютъ, какъ заботятся о привлекательности этихъ нредставле- ній. И дѣйствптельно, множество народу толпится у входа, и байокки одинъ за однимъ падаютъ въ мѣдную вазу, которая стоитъ возлѣ привратника. Эти восковыя куклы изображаютъ то мученицу Агнесу, которая въ воздушныхъ одеждахъ спускается съ прозрачныхъ облаковъ, то Моисея въ пустынѣ; при этомъ обыкновенно зрителямъ пред- ставляется прекрасный пейзажъ: тамъ и сямъ нависшія скалы и горы, по которымъ легко пробираются овцы; всюду мелькаетъ чудная зелень пальмъ. Но самое любимое пред став леніе народа — мученичество св. Эразма. Святой лежитъ навзничь на доскѣ; животъ у него разрѣзанъ и двое палачей наматываютъ кишки на дощечку. У умираю- щаго Эразма уже свѣшивается голова. Возлѣ него стоитъ жрецъ Зевса (языческій свя- щепникъ) съ вѣнкомъ на головѣ, въ пышной одезкдѣ, и указываетъ Эразму на Зевса, изображеніе котораго стоитъ тутъ же въ углу. Фигура этого жреца скорѣе добродуш- ная, чѣмъ суровая, и онъ ясно говоритъ своимъ кроткимъ лицомъ: «Принеси, другъ мой Эразмъ, поскорѣе агертву Зевсу, и все будетъ забыто». Все это мученіе совер- шается передъ престоломъ императора Адріана. Онъ глядитъ . на пытку совершенно спокойно; возлѣ него два воина съ копьями въ рукахъ. У него черная, какъ смоль борода и на головѣ лавровый вѣнокъ. Въ этихъ представленіяхъ, конечно, нечего искать ис- торической правды.