b000000208

417 въ кого онъ был'ь брошенъ. Этотъ бѣлый порошокъ и есть чечевица въ мукѣ, кото- рую нарочно приготовляютъ для этого случал; но для большей выгоды торговцы очень часто нродаютъ въ мукѣ не чечевицу, а известь, хотя это и запрещено, такъ какъ из- вестковая пыль разъѣдаетъ глаза. М вся улица, какъ снѣгомъ, покрывается этимъ но- рошкомъ. Иногда изъ экипажа привстаетъ юноша, замахивается чуднымъ букетоыъ цвѣтовъ, разсчитывая попасть имъ въ женщину, которая показалась въ окно, но въ эту минуту вдругъ летитъ на мостовую... мука покрывается алою кровью, но только на одну секунду... Юноша исчезаетъ, а печальное мѣсто уже засыпано послѣ того сот- ню разъ разсыпавшейся здѣсь мукою... Чѣмъ ближе время клонится къ вечеру, тѣмъ скорѣе устаютъ женщины бродить въ толпѣ, тѣмъ плотнѣе пополняются ими балконы. Вотъ тутъ-то начинается настоя- щій ливень цвѣтовъ н кокфектъ. Иногда гордая красавица дѣлаетъ видъ, что она не обращаетъ никакого вниманія на такія пустяки. Тогда ее буквально всю забрасываютъ букетами. Мирты, фіалкн, кашеліи, маргаритки, анемоны, цвѣтущій лавръ, въ краси- выхъ, дорогихъ букетахъ, коробочки съзасахареннымъ поджареннымъминдалемъ, кон- фекты, листки красивой почтовой бумаги, исписанные стихами, — сыплются на жен- щинъ градомъ... «бгагіа 8і§пог! Міііе §га2Іа!» (благодарю, синьоръ, тысячу разъ благодарю), кричатъ римлянки, граціозно наклоняя голову, и сами бросаютъ внизъ иску- ственные цвѣты своей работы и другія рукодѣлья изъ шелку и атласу. Въ слѣдующіе дни очень часто бываютъ скачки. За часъ передъ этимъ по дан- ному сигналу всѣ экипажи оставляютъ Корсо. Затѣмъ появляется отрядъ кавалеріи; сдержаннымъ галопомъ онъ проскакалъ по всей улицѣ, чтобы очистить мѣсто для бѣга... Грянули пушки и со всѣхъ сторонъ раздался крикъ: «ЪагЪегі, ЪагЪегі!» (ЬагЪегі — бѣговыя лошади). Въ ту лее минуту, точно по мановенію волшебнаго ніезла, въ при- готовленный кругъ влетаютъ легкія, быстроногія ашвотныя, пестро нзукрашенныя блест- ками и мишурой; по бокамъ ихъ привязываіотъ маленькія блестящія крылышки изъ жести. Шумъ этихъ вертящихся крылышекъ подстрекаетъ лошадей, и онѣ, при востор- женныхъ крикахъ разстунившагося на двѣ стороны народа, несутся, какъ молнія. То- потъ коней но каменной мостовой, хлопанье въ ладоши, крикъ тысячи голосовъ — все это напоминаетъ ристалище древнихъ римлянъ. Опоздавшихъ лошадей встрѣчаютъ на- смѣшками, криками и даже ударами... Очень часто собака, которыми особенно богатъ Римъ, вдругъ попадаетъ на мѣсто, предназначенное для боя. Всѣ рады случаю позаба- виться, толпа окружаетъ въ плотную бѣдное животное. Помучивши такъ нѣсколько минутъ, ей открываютъ гдѣ нибудь выходъ, и она, какъ угорѣлая, мчится вонъ отъ крика и смѣха, которые посылаютъ ей въ слѣдъ. Тутъ тоже, хоть и не въ такой сте- пени, какъ у испанцевъ, все-таки проглядываетъ дикая южная натура, не вполнѣ еще смягченная образованіемъ. По вечерамъ очень часто площадь Иавона служитъ огромной бальной залой; ее ярко освѣщаютъ^разноцвѣтнымп фонарями, и здѣсь весело раздаются звуки музыки... Пародъ въ маскахъ веселится въ томъ же родѣ, какъ и днемъ, только теперь къ вечеру всѣ страшно устали, и удовольствія припимаіотъ болѣе тихій харак- тера Въ одномъ мѣстѣ кучка молодежи прислушивается къ стихамъ, которые кто-то декламируетъ громко и на распѣвъ. По вотъ раздались звуки польки и вальса и всѣ пустились въ танцы. Когда танцующими овладѣваетъ одушевление, появляются музы- канты съ тамбуриномъ и мандалиной и начинаютъ салътареллу . Прощальный вечеръ, нослѣдній передъ постомъ, празднуется совершенно особымъ образомъ. Лишь только начйнаетъ темнѣть, вездѣвъокнахъ, набалконахъиизъ толпы снующаго по улицамъ народа замелькали огоньки... И огоньки эти каждую минуту умножаются не сотнями, а тысячами. Это праздникъ моколи, или свѣчекъ, и въ это 27 ^5