b000000208

387 странства. Скалистые овраги съ высохшими руслами горныхъ потоковъ, обнаженный горы желтовато -сѣраго цвѣта и весьма рѣдко жалкая, грязная, полуразвалившаяся де- ревня, — вотъ все, что попадется вамъ на дорогѣ. Но очень часто на цѣлыя мили нѣтъ ни единой хижины, ни полей, ни изгородей, совсѣмъ исчезаютъ даже деревья и только низкіе кустарники да чертополохъ покрываютъ землю. Но вотъ вы приближаетесь къ восточному побережью и появляются поля, виноградники, кактусовыя изгороди, олив- ковыя деревья. Нѣкоторая влажность въ воздухѣ говоритъ о близости моря; вдали воз- вышается Этна, вершина которой на половину покрыта снѣгомъ, на половину, какъ легкою дымкою, подернута сѣроватымъ дымомъ. Земля смѣшана съ пепломъ и лавою и потому тутъ начинается роскошная растительность. Нодлѣ раскинутыхъ домиковъ — превосходныя апельсинныя и лимонныя рощи. Въ окрестностяхъ болыпихъ городовъ уже встрѣчаются дачи. Самое характерное явленіе въ Сициліи — сирокко. Иногда среди нрекраснаго дня небо вдругъ дѣлается свинцовымъ, море волнуется, воздухъ стано- вится необыкновенно спертымъ, тяжелымъ и удушливымъ. На человѣка это явленіе имѣетъ подавляющее дѣйствіе; голова тяжелѣетъ и имъ овладѣваетъ мрачное располо- женіе духа. Сирокко появляется періодически и продолжается около двухъ, двухъ съ по- ловиною сутокъ, а то и меньше. Африканскій самумъ, перейдя черезъ Средиземное море и нѣсколько ослабивъ свою ядовитую силу, дуетъ въ Сициліи и называется уже здѣсь сирокко. Какъ арабъ въ своей пустынѣ, при приближеніи этого врага, бросается на землю, такъ и сициліанецъ, чувствуя нриближеніе сирокко, ложится въ кровать, торопится покончить всѣ свои дѣла; торговля и всякое движеніе на улицѣ мгновенно прекращаются. Сициліанецъ одаренъ тѣми же качествами ума и сердца, какъ и другіе итальянцы: живостью и подвижностью, способностью быстро схватывать, необыкновенною учти- востью и услужливостью, самымъ хорошимъ и веселымъ расположеніемъ духа. Но подъ африканскимъ климатомъ всѣ страсти итальянца Сициліи сильнѣе. Любовь, ненависть, мстительность, нетерпѣливость, — все это у сициліанца выражается еще съ большею страстью. Сициліанцы неистощимы въ остротахъ и поговоркахъ. Дѣвочка 12-ти, 13-ти лѣтъ выглядитъ здѣсь совершеннолѣтней женщиной, но въ 20 лѣтъ она уже отцвѣ- таетъ, и вы всегда дадите ей болѣе чѣмъ вдвое. Тутъ еще сильнѣе, чѣмъ въ Неанолѣ, любовь къ церемоніямъ, къ народнымъ тор- жествамъ и праздникамъ; трудъ, какъ и тамъ, облекается въ поэтическую форму. Когда вы ни выйдите ночью на улицу, вы всегда услышите звуки гитары и мужской голосъ, напѣвающій одну изъ народныхъ пѣсенъ. Вы безпрестанно встрѣчаете здѣсь слѣпца, окруженнаго толпою, который поетъ, или раисода, который разсказываетъ сказки или рыцарскія приключенія. По большей части эти люди слѣпы или горбаты, и, наблюдая ихъ, вы непремѣнно замѣтите, какъ они сильно жестикулируютъ, а дойдетъ разсказъ до какой пибудь схватки — и разскащикъ, съ непобѣдимою отвагой, какъ пе- редъ врагомъ, потрясаетъ своимъ посохомъ, который онъ всегда держитъ въ рукѣ. Си- циліанцы не только любятъ этихъ людей и слушаютъ ихъ съ живымъ впиманіемъ, по и относятся къ нимъ съ глубочайшимъ уваженіемъ. Стихи и пѣсни нерѣдко импрови- зируются среди рабочихъ въ кузницѣ, въ полѣ, въ виноградникѣ, на городской пло- щади. Когда такой поэтъ остановится, чтобы сказать въ слухъ передъ товарищами свой экспромтъ, онъ всегда найдетъ себѣ соперника. Народъ немедленно окружаетъ состя- зающихся, поощряетъ и поджигаетъ ихъ похвалами и насмѣшками, всегда умѣя своимъ тонкимъ чутьемъ указать па дурной стихъ, на неловкое выраженіе. Н дѣйствительно, замѣчательна та легкость и быстрота, съ какою импровизируются цѣлыя стихотворенія, какъ будто онѣ сказаны не экспромтомъ, а выучены наизустъ. Въ Сициліи есть мно-