b000000208

вается и объявіяетъ слушатеммъ, что сказку эту сегодня невозмояшо покончить; если іке угодно нубликѣ, то она можетъ ее дослушать завтра, въ этой же самой ко- фейнѣ, въ такомъ то часу. Такнлъ образомъ разскащикъ соблюдаетъ свои собственные интересы вмѣстѣ съ интересами кофейни. Когда у старика разскащика пересохнетъ горло или ему надоѣстъ въ десятый разъ въ одинъ и тотъ же день пересказывать о мертвецахъ, вырывающихъ человѣче- ское сердце, о храбрыхъ витязяхъ, о правдивыхъ калифахъ, и онъ смолкаетъ на ми- нуту, тогда правовѣрные прислушиваются къ журчанію фонтана, который вы непре- мѣнно найдете въ каждой порядочной турецкой кофейнѣ. Разскащика часто смѣняетъ оркестръ, который впрочемъ напоминаетъ собою скорѣе вой голодныхъ стамбульскихъ собакъ и однообразные призывы муэззиновъ, чѣмъ музыку. Самые лучшіе оркестры здѣшиихъ кофеенъ состоятъ обыкновенно изъ трехъ музыкантовъ, которые одѣты въ рваныя широкія шальвары, оборванныя куртки и желтыя чалмы. Если взрослый ту- рокъ съ удовольствіемъ слушаетъ отвратительную музыку и страшные разсказы, кото- рыми у насъ необразованный няньки стращаютъ малыхъ ребятъ, то онъ чувствуетъ себя на верху блаженства, когда одинъ изъ музыкантовъ затянетъ нѣсню. Какъ чело- вѣкъ совсѣмъ пеобразованный, неимѣющій ни малѣйшаго понятія о прошедшемъ и на- стоящемъ другихъ государствъ, турокъ любитъ болѣе всего выражать свою любовь къ родинѣ тѣмъ, что при всякомъ удобномъ случаѣ превозноситъ ее, сколько можетъ. При этомъ, разумѣется, о гяурахъ онъ ничего не хочетъ слышать и съ нрезрѣ- ніемъ относится ко всему, чтобы вы ему о нихъ не разсказали. «Нѣтъ края на свѣтѣ лучше нашей Турціи» , завываетъ нѣвецъ, «нѣтъ народа умнѣе Османлисовъ. Имъ Аллахъ далъ всѣ сокровища мудрости, бросивъ другимъ племенамъ только крупицы разумѣнія, чтобы они не вовсе остались верблюдами и могли служить нравовѣрнымъ. Еслибы Чер- ное море наполнилось вмѣсто воды чернилами, то и его не достало бы описать, какъ сильна и богата Турція, сколько въ ней войска и денегъ, какъ всѣ народы завидуютъ ея сокровищамъ, могуществу и славѣ». Но чаще всего слышится такая пѣсня; «Соловушка, зачѣмъ ты такъ вопишь? Не стони, соловей, не стони, ты терзаешь мою душу. Ахъ, соловушка! голосъ твой до- стигъ до эмпирея, твоихъ малютокъ похитилъ соколъ. Надрываясь и стоная, ты аро- носишься надъ нами и твои вздохи раскрываютъ мои старыя и новыя раны... Но у тебя есть крылья и ты далеко можешь улетѣть...» Въ Константинополѣ есть еще совершенно особыя кофейни, куда исключительно собираются только теріаки, т.е. потребители оиіума. Когда головки мака еще несовсѣмъ созрѣли, ихъ надрѣзаютъ и оттуда вытекаетъ молочный сокъ; на воздухѣ сокъ этотъ твердѣетъ и называется оніумомъ. ВсІ^іънзвѣстно, какое важное значеніе имѣетъ опіумъ въ медицинѣ. Но въ нѣкоторыхъ странахъ злоупотребляютъ этимъ благодѣтельнымъ средствомъ и ноглощаютъ его въ громадныхъ количествахъ, то вътвердомъ состояніи, какъ пилюли, то въ жидкомъ — въ видѣ настоя; или наконецъ его курятъ въ чрезвы- чайно маленышхъ трубочкахъ. Въ видѣ пилюль его употребляютъ въ магометанскихъ земляхъ, въ особенности же въ Персіи и въ Турціи. Турецкіе теріаки, или потребители опіума, начинаютъ обы- кновенно принимать не болѣе полуграна, постепенно все увеличиваютъ и увеличпваютъ эти пріемы и доходятъ до 120 грановъ, а иногда даже и еще больше. Нослѣ пріема опіума черезъ два, три часа, человѣкъ на время становится необыкновенно веселъ, за- бываетъ все свое горе, всѣ труды и заботы, часто не чувствуетъ страшной болѣзни, которая его передъ тѣмъ мучила. Вначалѣ, со свѣжей годовой, онъ чрезвычайно легко все соображаетъ, потомъ засыпаетъ и его прелыцаютъ очаровательные сны. А эти-то