b000000208

378 лишь на вершину, или точнѣе, на плечо горы: это обширная площадь, изрытая, избо- рожденная взрывами вулкана. Посреди ея, въ сотнѣ шаговъ отъ меня, поднимается коническій холмъ; это кратеръ, это голова вулкана съ вѣчно открытою чудовищною пастью, изъ которой поднимается черный дымъ. Сильный сѣрный запахъ захваты- ваем дыханіе; кругомъ меня опять темно; рѣзкій вѣтеръ, дующій здѣсь непрерывно, убѣдилъ меня, что вершина вулкана — самое прохладное мѣсто въ Неаполѣ. Подъ но- гами у меня черная, нерасплавленная, но уже нагрѣтая лава; а тамъ, на ребрахъ ко- нуса, блещутъ два широкіе потока, яркіе, какъ растопленное золото; это раскален- ная лава. «Часть площадки, отдѣлявшей меня отъ кратера, волновалась; толстая кора вул- кана лопалась, раздиралась на полосы, на мелкіе куски; широкія трещины сіяіи кро- вавымъ огнемъ, и изъ нихъ съ свистомъ вырывался густой, желтый дымъ, почва ра- скалялась до-бѣла, и, расплавленная, струями подвигалась къ краю площадки, потомъ медленно лилась внизъ по склону горы, — вотъ лава! Забывъ опасность, я пытался приблизиться къ этимъ адскимъ нотокамъ. Сильный вѣтеръ оледепялъ мнѣ затылокъ, между тѣмъ какъ жаръ, пышащій отъ лавы, палилъ мнѣ лицо; подошвы мои обугли- вались... Я старался вонзить оконечность моего посоха въ это раскаленное вещество, но напрасно; лава вовсе не жидкость; она имѣетъ видъ и плотность раскаленнаго же- лѣза, хотя течетъ подобно растопленному свинцу. Я еще не могъ отвесть глазъ отъ этого невиданнаго зрѣлища, — вдругъ облако дыма падъ кратеромъ побагровѣло, послы- шался гуль подземныхъ громовъ, вся громада Везувія страшно дрогнула, и широкій снопъ ослѣпительнаго огня вырвался изъ жерла.... Багровые шары высоко взлетѣли къ небу, посреди огненнаго дождя пепла: это раскаленные камни, отрываемые силою огня отъ внутренпихъ стѣнъ кратера. Меня уже предупредили, что этихъ камениыхъ ядеръ нечего бояться. Брошенпыя вверхъ перпендикулярно, они упадаютъ въ томъ яге самомъ направленіи въ жерло или на закраины его. Нѣсколько секундъ вулканъ дро- жалъ подъ моими ногами, и снова все погрузилось въ мракъ; но глухое клокотаніе въ жерлѣ не умолкало, и тяжело движущаяся лава разливала кругомъ себя красноватое зарево». Везувій покоился иногда такъ долго, что успѣвали выростать лѣса, которые дохо- дили до самыхъ краевъ кратера; но съ конца XVII столѣтія изверзкенія стали повторяться все чаще. Каждое изъ нихъ совсѣмъ мѣняетъ профиль горы. Кругомъ Везувія, вездѣ въ его окрестностяхъ, на его склонахъ, разсѣяно множе- ство жилищъ простаго люда; даже можно сказать, чѣмъ ближе къ подошвѣ Везувія, тѣмъ гуще населеніе. Дома, съ окружающими ихъ садами, образуютъ здѣсь прекрасные оазисы среди пустынныхъ скалъ. Ни погребенныя подъ ними города, ни вѣчно дымя- щійся сосѣдъ, который бѣлыми струйками своего дыма всегда долженъ напоминать о несчастіи, угрожающемъ каждому жителю, — ничто не можетъ заставить его бѣжатьизъ здѣшнихъ мѣстъ. Если новое изверженіе Везувія разрушитъ его жилища, уничтожить его поля п виноградники, онъ при первой возможности опять селится у самаго Везувія, въ ближайшемъ сосѣдствѣ съ лавой, часто даже въ такое время, когда она еще ды- мится. Она доставляетъ ему матеріалъ для постройки его дома, въ ея наполненныя пепломъ трещины ивиадины сажаетъ онъ свой виноградникъ, сѣетъ зерно. Зато тутъ, въ окрестностяхъ Везувія, и живетъ чуть ли не самый бѣдный итадьянскій людъ. Самый скромный и бѣдный работникъ въ Германіи можетъ считаться Лукулломъ въ сравненіи съ здѣшнимъ крестьяниномъ. Еще задолго до восхода солнца отправляется онъ въ поле съ своей женою и дѣтьми. Онъне взялъ съ собой ни корзины съ ѣдой, ни кружки съ питьемъ. и. не смотря на это, весело поетъ, вонзая въ сухую, зольную землю свой тя-