b000000208

367 и исчезаютъ. Изъ мрака ночи на горизонтѣ поднимается двухъярусная скала Капри, чистымъ серебромъ свѣтятся горы Кастелламаре и Сорренто, тихо блеститъ Везувій (Неаполь находится отъ Везувія въ 2-хъ нѣмецкихъ миляхъ разстоянія); но вотъ он7> вдругъ выбросилъ изъ своего жерла огненную звѣзду: она сверкнула на минуту, освѣ- тила огненнымъ пламенемъ мрачное покрывало исполина и быстро потухла. Здѣсь, куда бы вы ни пошли, Везувій будетъ васъ вездѣ преслѣдовать, хотя онъ и находится въ двухчасовомъ разстояніи отъ города. Многія улицы города замыкаются этимъ вѣчно дымящимся вулканомъ; плывете ли вы въ алой баркѣ по заливу, бродите ли по мерт- вымъ улицамъ Помпеи, слушаете ли подъ пальмой чудную пѣснь неаполитанскихъ ры- баковъ, передъ вами всегда Везувій. Всюду и между лѣсомъ колоннъ, и въ глубинѣ аллей, обвитыхъ виноградными гирляндами, на голубомъ фонѣ неба, всегда рисуется онъ, съ своимъ дымомъ, какъ духъ тьмы, какъ мрачное видѣніе среди благоухающаго, свѣтлаго, улыбающагося земнаго рая. Вмѣстѣ съ Везувіемъ повсюду васъ здѣсь пре- слѣдуютъ и чудныя картины природы: куда вы ни обернетесь — благоуханіе померанцевъ, роскошная растительность, вездѣ жизнь бьетъ горячимъ ключемъ. Вмѣстѣ съ волшебными островами, могучимъ Везувіемъ, чудными картинами при- роды, Неаполь представляетъ еще одно характерное свойство — - аамѣчательный го- родской шумъ. Тутъ даже и ночью слухъ вашъ не отдыхаетъ отъ грохота экипажей, говора и криковъ. Чуть занимается заря, и вы не успѣли еще проснуться, какъ цѣлая ватага ребятъ уже толпится у вашихъ оконъ: на видъ имъ но пяти, шести дѣтъ, одѣты они въ бѣлыя, донельзя рваныя рубахи, чернаго отъ грязи цвѣта, сами совсѣмъ чумазые, грязные, и на головѣ, вмѣсто шапки, цѣлый войлокъ изъ собственныхъ не- чесанныхъ волосъ. Они визжатъ , пищатъ у вашихъ оконъ на разные голоса, что ни- будь декламируютъ съ комическими театральными жестами, или, защемивъ пальцами носъ, расиѣваютъ новыяаріи, жестоко взвизгивая нрикаждомъ куплетѣ: «тикитакъ... тикитакъ... чи... чи... эччеленца дай на макарони! всѣ ѣдятъ макарони! . . Чи... чи... эчче ленца» и т. д. Окрестности Неаполя такъ велико лѣнны, что самый городъ не производитъ уже особеннаго внечатлѣнія. Мостовая сдѣлана изъ большихъ плитъ лавы, но улицы, за исключеніемъ одной, двухъ, очень узкія. На нихъ, какъ и въ другихъ городахъ, ко- фейни, лавки, магазины, а посрединѣ ненрерывнымъ рядомъ ѣдутъ экипажи; ремеслен- ники, которые работаютъ подъ открытымъ небомъ, сидя вдоль тротуаровъ, замѣчатель- ная пестрота лицъ, одеждъ и разнообразіе житейскихъ сценъ, нредставляютъ дляевро- нейскаго путешественника совершенно незнакомыя ему явленія. Свои издѣлія ремеслен- ники продаіотъ тутъ же въ балаганахъ, которые у нѣкоторыхъ такъ велики, что дохо- дятъ до средины улицы. Въ углахъ болѣе свободныхъ стоятъ продавцы съ устрицами и макаронами, самымъ любимымъ кушаньемъ неаполитанцевъ; тутъ жарятъ и продаіотъ каштаны, кукурузныя шишки; въ высокихъ и чистыхъ налаткахъ торгуютъ заморо- женной водой, арбузами и всѣми южными фруктами; затѣмъ улицу загромождаютъ сто- лики мѣнялъ и писцовъ, передъ которыми стоятъ женщины и диктуютъ письма и прось- бы... А вонъ тамъ собралась кучка людей, посреди которыхъ стоитъ мужчина въ изор- ванной одеждѣ, держитъ передъ собою старую потертую книгу и съ необыкновеннымъ жаромъ, сопровождая декламацію театральными жестами, читаетъ какую-то устарѣв- шую пьеску, гдѣ главнымъ героемъ является ненремѣнно разбойникъ. Слушатели не только внимательны, но даже увлекаются такъ, что отъ времени до времени дѣлаютъ выразительные жесты. Тамъ и здѣсь валяются ладзарони — эти дѣти Неаполя, которыя сиятъ на мостовыхъ и иодъ арками сводовъ, пока не найдутъ какого нибудь занятія, что такъ трудно на югѣ Нталіи, или пока этихъ несчастныхъ безъ работы, крова и