b000000208

Щ \ 13 болѣе всего вниманія обращаетъ на баню. Въ домѣ бѣдняка вы также непремѣнно най- дете баню, но здѣсь ея устройство уже совсѣмъ не замысловато: это обыкновенно родъ чулана, въ нолъ котораго вдѣланъ глубокій чанъ для воды. Частыя посѣщенія бань и безнрестанныя омовенія нредохраняютъ турокъ отъ ыногихъ болѣзней, которыя между ними встрѣчаются рѣже, чѣмъ у другихъ народовъ. Но войдемъ въ общественную турецкую баню. Когда отдернемъ коверъ, которымъ завѣшана дверь изъ сѣней, взору прежде всего представится высокое, круглое зало, съ бѣлоснѣжнымъ мраморнымъ ноломъ, со множествомъ маленькихъ круглыхъ окошекъ на кругломъ сводѣ. Окошечки эти такъ малы и оригинальны, что при солнечномъ освѣ- щеніи кажется, будто куполъ усѣянъ драгоцѣнными камнями. Вокругъ залы тянется галлерея на деревянныхъ столбахъ и къ ней съ обѣихъ сторонъ подымаются отлогія лѣстницы. Посреди журчитъ мраморный бассейнъ, обставленный горшками или вазами съ цвѣтами; тутъ же въ фантастически-раскрашенныхъ клѣткахъ звонко распѣваютъ разныя птички. Съ одной стороны фонтана — печь, у которой выставлена пѣлая кол - лекція трубокъ и кофейниковъ, съ другой — дверь въ болѣе теплую баню. Прежде, всего всходишь по лѣстницѣ на галлерею, въ родѣ нашего предбанника. Тутъ стоятъ безко- нечно длинные турецкіе диваны, покрытые холщевыми простынями. Па нихъ въ самыхъ покойныхъ позахъ сидятъ и лежатъ нѣсколько турокъ, ко- торые давно покончили со своимъ мытьемъ, но никакъ не могутъ еще разстаться съ баней. Плотно укутанные въ бѣлое покрывало, изъ котораго виднѣются только ротъ и руки, крѣпко придерживая мундштукъ, они скорѣе походятъ на муміи, чѣмъ на людей. По вотъ одна изъ мумій нѣсколько пошевелилась, приподнялась, затѣмъ удобно присло- нилась къ дивану и, выпуская струйку дыма, что-то медленно заговорила... Лишь только вы стали раздѣваться, какъ къ вамъ подбѣгаетъ прислужникъ, въ одну минуту стягиваетъ съ васъ одежду, затѣмъ съ ногъ до головы окутываетъ бѣ- лымъ, тонкимъ покрываломъ, устроиваетъ вамъ на головѣ чалму изъ цѣлой простыни и, схвативъ подъ руки, энергически стаскиваетъ внизъ. Па нослѣдней ступени васъ пріостанавливаютъ и надѣваютъ деревянные башмаки. Отопленіе тутъ происходитъ подъ ноломъ, и мраморвыя плиты до того горячи, что по нимъ нельзя ходить иначе, какъ въ деревянныхъ башмакахъ. У двери васъ, какъ какую нибудь упакованную вещь, не- редаютъ на руки баньщику, у котораго на тѣлѣ одѣты только два кожанные передника. Этотъ послѣдній вводитъ васъ въ теплую баню и бережно кладетъ на какое-то возвы- шеніе, устланное египетскими рогожками. Прежде чѣмъ начать мыться, вы еще долліны отдохнуть тутъ и понѣжиться нѣсколько минутъ. Турокъ не умѣетъ даже и отдыхать безъ предварительнаго отдыха. Лишь только вы усиѣли растянуться, какъ теплый воздухъ снизу и нѣжный ароматъ, который носится въкомнатѣ, необыкновенно нріятно пронизываютъ васъ насквозь. Когда вы чувствуете, что достаточно здѣсь отдохнули и пропитались ароматами, то дѣлаете знакъ баньщику, который тотчасъ подбѣгаетъ къ вамъ, снова надѣваетъ на это время снятые деревянные башмаки и опять подъ руки вводитъ васъ въ другую залу, которая представляетъ собою узке настоящій храмъ восточнаго кейфа. Обыкно- венно это огромная, прелестная зала изъ бѣлаго мрамора, съ мраморными колоннами, иногда съ нѣсколькими мавританскими куполами, усѣянными безчисленнымъ множе- ствомъ неболыиихъ окошекъ съ малиновыми стеклами. Свѣтъ, проникающій въ залу сверху, черезъ малиновыя стек'ла, бросаетъ на все- необыкновенно прелестный нѣлшо- розовый цвѣтъ. Посреди залы нѣсколько возвышеній, на которыхъ каждый турокъ опять-таки отдыхаетъ часокъ, другой. И только послѣ троекратнаго или четырехкратнаго отдыха,