b000000208

344 краску. Въ баркѣ, бодѣе обширной нежели гондола, открытой со всѣхъ сторонъ, окру- женной скамейками и обтянутой разноцвѣтною матеріею, могутъ номѣститься человѣкъ 6 и болѣе. При каждой гондолѣ стоитъ гондольеръ въ бѣлой рубахѣ, вложенной въ голубыя штаны; онъ оноясанъ краснымъ кушакомъ: на головѣ шапка съ красной ки- сточкой; нерѣдко онъ въ курткѣ и въ красномъ колпакѣ и всегда съ оголенными ноко- лѣна ногами. «Синьоръ! мусьё! эччеленца! вотъ хорошая гондола!» — «Всѣ форестьеры (ино- странцы) берутъ мою гондолу! » — «Его гондола течетъ»... и гондольеры другъ нередъ другомъ стараются захватить чемоданы и самого форестьера. Тотъ, кому удалось одер- жать верхъ, будетъ въ мигъ осынанъ тысячами насмѣшекъ и остротъ отъ своихъ со- братій. Усѣвшись очень удобно въ гондолѣ, а то разлегшись на ея мягкихъ сафьянныхъ нодушкахъ, вы ѣдете по зеленоватой водѣ канала. Сначала еще васъ нѣсколько разъ покачнуло, но черезъ мгновеніе гондола уже ровно скользитъ по водѣ. Вы осматривае- тесь кругомъ и не можете вдоволь налюбоваться: такъ волшебны эти водяныя улицы, унизанныя мраморными дворцами, такъ простодушно наивны сцены, которыя вы встрѣ- чаете всюду. На узенькихъ нолоскахъ набережной, вдоль воды, вы тотчасъ увидите всю жизнь домиковъ; тутъ рѣшительно все на распашку, все на виду. На нрипекѣ си- дитъ цѣлая группа женщинъ: у ннхъ на колѣняхъ ребята и онѣ расчесываютъ другъ другъ волосы, взбитые какъ войлокъ; нѣсколько поодаль старуха въ шленанцахъ (баш- маки безъ задковъ) съ злобнымъ лицомъ бѣжитъ за ребенкомъ и бросаетъ въ него чѣмъ попало; тамъ общнпываютъ куръ, потрошатъ гусей и барановъ, отовсюду несутся смертельно -ѣдкія испаренія... Миновали эти сцены, и нередъ вами опять цѣлый рядъ дворцевъ. Мрачны, печальны ночернѣвшіе ихъ фасады, но въ высшей степени ориги- нальна архитектура этихъ зданій, выдвинутыхъ изъ воды, съ окнами, украшенными за- мѣчательно тонкими, искусными мраморными кружевами, съ узорчатыми, часто обвитыми виноградной дозой, балконами, подъ которыми безъ шума плыветъ ваша гондола. Рѣдко однако на этихъ балконахъ появляется какое нибудь человѣческое существо; по боль- шей части окна на глухо заколочены ветхими ставнями, такъ какъ владѣльцы этихъ па- лаццо давно покоятся въ могильныхъ склепахъ. На полуразвалившемся крыльцѣ ихъ приливъ нанесъ множество раковинъ и пучки разпыхъ морскихъ растеній, и въ такомъ видѣ все останется долго, пока новый владѣлецъ, кунившій за безцѣнокъ этотъ вели- чественный, но запущенный и заброшенный дворецъ, не возобновитъ его. Со многихъ стѣнъ оборваны даже мраморныя украшенія и только сострадательный плющъ нрикры- ваетъ наготу. «Какая нищета!» нодумаетъ всякій путешественникъ. Неужели нрежніе властители этого прежде замѣчательно богатаго города для своего великолѣнія и сво- ихъ прихотей такъ долго порабощали мысль и выжимали зкизненные соки народа, что подъ конецъ сдѣлали его совсѣмъ негоднымъ для самостоятельнаго труда? Точно для нодтвержденія вашей мысли къ вамъ подъѣзжаетъ оборванная гон- дола и вслѣдъ за этимъ къ вамъ сразу протягивается цѣлый десятокъ голыхъ дѣт- скихъ рукъ. Вирочемъ при нынѣшнемъ нравительствѣ нищенство преслѣдуется и ни- щихъ теперь съ каждымъ годомъ становится все меньше и меньше. Кромѣ страшной бѣдности итальянскаго народа, развращенія его иностранцами, которые такъ часто по- сѣщаютъ замѣчательные города этой страны, это попрошайничество можно объяснить себѣ также любовью къ золоту. Больной бѣднякъ увѣренъ, что если только мадонна его перекрестка номожетъ ему добыть золотую монету, — онъ ненремѣнно оправится. По- слѣдняя работница будетъ питаться всю свою жизнь въ проголодь, но непремѣнно от- кладываетъ въ годъ но нѣскольку байокки, чтобъ только купить себѣ хотя черезъ нѣ-