b000000208

7 замішутомъ мірѣ! Здѣсь царство нищеты! Ночлегъ тутъ можно имѣть совсѣмъ да- ромъ — на мостовой, безъ всякаго онасенія быть раздавленньшъ лошадьми, которыя здѣсь не появляются: тутъ даже выочныхъ ословт, и поденыциковъ съ кладями не видно. Но за то улицы и переулки этой части города заируікены оборванцами и подоз- рительными личностями обоего пола, изъкоторыхъ одни снуютъ взадъи впередт,, другіе- же растянулись на мостовой, гдѣ нибудь въ сторонѣ. Какъ въ Константинополѣ, такъ и во всѣхъ городахъ турецкой имнеріи и днемъ оживленіе на улицахъ далеко не такъ велико, какъ въ другихъ европейскихъ столи- цахъ, а къ вечеру такъ оно и вовсе стихаетъ. Когда совсѣмъ уже смерклось, на са- мыхъ людныхъ улицахъ, тамъ и здѣсь, можно встрѣтить лишь заиоздавшихъ гдѣ ни- будь и возвращающихся домой прохожихъ. Конно-желѣзныя дороги проложены въ Коп- стантинополѣ, какъ въ Стамбулѣ, такъ и въ Перѣ, почти вездѣ по окраинамъ, од- нимъ словомъ тамъ, гдѣ не встрѣчается препятствій отъ крутой мѣстности. Поэтому въ сумерки, когда наступаетъ темень, если и есть кое-какое освѣщеніе въ турецкой сто- лицѣ, то это по окраинамъ; вся же остальная часть Стамбула съ вечера погрузкается въ полнѣйшій мракъ. Поэтому всякііі, кто идетъ по городу вечеромъ или ночью, дол- женъ имѣть зажженный фонарь, иначе его могутъ арестовать. Кто забылъ запастись фонаремъ, выходя изъ дому, можетъ купить его подлѣ иерваго моста и во многихъ дру- гихъ пунктахъ за 3 коп. Даже собаки такъ привыкли къ этимъ блуждающимъ огонь- камъ, что съ остервенѣніемъ нападаютъ и лаютъ на каждаго проходящаго безъ фонаря и совершенно оставляютъ въ покоѣ овсѣхъ, кто идетъ съ огнемъ. И такъ въ Констан- тинополѣ, вечеромъ, когда стемнѣетъ, въ разныхъ направленіяхъ видишь эти двизку- щіеся огоньки, которые только одни и указываютъ, что здѣсь зкиветъ народъ, такъ какъ во всемъ остальномъ незамѣчаешь никакихъ признаковъ жизни: магазины, дома, лавки, турецкіе рестораны — все съ сумерками наглухо закрывается. По чтобы составить себѣ еще болѣе ясное понятіе о Константинополѣ, необхо- димо посѣтить здѣшніе базары и рынки. Тутъ тѣже контрасты, какъ и въ другихъ мѣстахъ столицы: пестрота и грязь, необыкновенный смрадъ и въ то же время чуд- ное благовоніе лавокъ, гдѣ продаются разныя душистыя эссенціи и розовыя масла, — проблески восточной роскоши и нищеты. Въ самой толиѣ, которая наполняетъ эти рынки, вы встрѣтите тѣзке діаметралыю-нротивонолозкныя крайности. Посреди грековъ, армянъ, евреевъ, которые бѣгаютъ, суетятся, выкрикиваютъ похвалы своимъ товарамъ, чинно проходятъ настоящіе турки Стамбула, всегда величавые, спокойные, необыкно- венно молчаливые. Они никогда не затеряются въ общей массѣ базарнаго населенія, ихъ всегда можно узнать: продаютъ ди они свойтоваръ, покупаіотъ ли, прогуливаются или отдыхаютъ! Вездѣ, гдѣ есть только возмозкность присѣсть и закурить трубку, — - турокъ сядетъ, задумается и начнетъ пускать дымъ въ проходящихъ. Онъ не разго- ворится съ нрохозкимъ, не станетъ сообщать ему политическихъ новостей, не только никогда горячо ни съ кѣмъ не засиоритъ, но часто и на сдѣланный вопросъ не обра- щаетъ вниманія, а нродолзкаетъ курить трубку, безразлично уставившись въ про- странство. А если онъ и отвѣтитъ, то чрезвычайно кратко, чаще всего только «да» или «нѣтъ», да ипроговорптъ-тоэто, не поворачивая головы, не удостоивши ни едн- нымъ взглядомъ того, кто съ нимъ заговорилъ. Оторвать турка отъ трубки и вывес- ти изъ задумчивости можетъ только пожаръ въ двухъ шагахъ отъ него, да еще развѣ призывъ къ молитвѣ. Какимъ вы видите его здѣсь, такимъ онъ вездѣ. Вонъ подъ широкимъ навѣсомъ платана сидятъ, подзкавъ иодъ себя ноги, нѣскодько моло- дыхъ турокъ. Они ни объ чемъ не спорятъ, не разговариваютъ между собою, а курятъ и дремлютъ, да отъ времени до времени, чтобы совсѣмъ не заснуть, развлекаютъ себя