b000000208

крикивай они этого предостереженія, пѣшеходъ легко могъ бы ушибиться, такъ какъ нельзя сдѣлать и сотни шаговъ, не встрѣтпвшись съ этими носильщиками. Чрезвычайно гругшое зрѣлище нредставляютъ дома вблизи. Вдоль улицъ тянутся въ два ряда деревянные домики грязно-краснаго цвѣта, сколоченные изъ дурно обтесан- ныхъ досокъ, съ зелеными рѣшетками въ окпахъ. Верхніс этажи какъ-то аляповато выступаютъ внередъ; кіоски, такъ восхищающіе издали, оказываются безобразными старыми постройками; зубчатыя стѣнки, такъ мило выглядывавшія на синевѣ моря, теперь оказываются просто развалившимися стѣнами какой-нибудь самой ничтожной постройки. Правда, что и въ самыхъ грязныхъ улицахъ, подлѣ цѣлой кучи нестрой- ныхъ, полуразвалившихся избушекъ, очень часто встрѣтишь мраморные кіоски, вели- колѣпную мечеть и изящный арабскій фонтанъ, но всякое болѣе или менѣе красивое зданіе обставлено грязными лавченкамп или грудами обгорѣлыхъ бревенъотъножаровъ, которые при множествѣ деревянныхъ построекъ случаются тутъ почти каждый день. Да наконецъ безъ дворцовъ и фонтановъ Константинополь походилъ бы не на столицу, а на безпорядочныя палатки цыганъ или какихъ-нибудь другпхъ кочевниковъ, кото- рые улгъ черезъ-чуръ долго загостились на одномъ мѣстѣ. Но что же дѣлается на улицахъ? Тамъ и здѣсь разгуливаютъ турчанки съ опу- щенными покрывалами, въ цвѣтныхъ плащахъ, дервиши въ коническихъ войлочныхъ колпакахъ, нищіе и калѣки, люди различныхъ національностей, но болѣе всего гре- ковъ и армянъ. А вонъ другъ за другомъ цѣлою вереницею тянутся ослы, нагрузкен- ные сложенными на снинѣ крестъ на крестъ досками, которыя чуть-чуть не задѣваютъ дома. Всѣхъ этихъ ословъ старается опередить необыкновенно странный экипажъ. На высокихъ, тяжелыхъ колесахъ, безърессоръ, поставленъ огромный досчатый ящикъ съ рамами и съ парусинными занавѣсками, разукрашенный позолотой и рѣзьбой и за- пряженный нарою воловъ пепельнаго цвѣта. Волы эти въ свою очередь тоже разукра- шены очень оригинально: разными побрякушками, цвѣтньтми кистями, блёстками изъ фольги и суконными тесемками яркихъ цвѣтовъ; вокругъ шеи ихъ виситъ множество амулетовъ, чтобы предохранить отъ дурнаго глаза. Такой экипажъ называется арба и бываетъ обыкновенно биткомъ набитъ дѣтьми и турчанками въ яркихъ одеждахъ. А вонъ катитъ и болѣе изяшный турецкій экипажъ — карета, красная снаружи и по- золоченная внутри; въ ней сидятъ турчанки болѣе высокаго полета: жены султана (магометане, какъ увидимъ ниже, имѣютъ по нѣскольку зкенъ) или какого-нибудь другаго сановитаго турецкаго вельможи. Карета запряжена великолѣпными лошадьми, а очень часто и прекрасными волами: рога у нихъ вызолочены, а сами они украшены разноцвѣтпою сбруею и небольшими зеркалами на лбу; при всякомъ такомъ экипажѣ непремѣнно находится стразкъ, который зорко глядитъ, чтобы къ его каретѣ не подо- шелъ какой-нибудь мужчина. Дане только подойти, даже посмотрѣть па женщину здѣсь можетъ только ея мужъ, — взглядъ носторопняго музкчины считается преступленіемъ. Вотъ потому-то всѣ зкенщины покрываютъ здѣсь лицо 'яшмакомъ, т. е. покрываломъ, при которомъ только глаза и ротъ остаются свободными. Мезкду экипазками пробира- ются всадники съ длинными бородами и въ бѣлыхъчалмахъ, а другіе въ алыхъ фесахъ съ синими кисточками. Женщины въ свѣтлозеленыхъ, -палевыхъ, розовыхъ и голу- быхъ фередже (плащь, который сплошь покрываетъ весь зкенскійкостюмъ), изъ подъ котораго выглядываетъ пара цвѣтныхъ туфель. Походите дольше но улицамъ, и вы увидите всю промышленность столицы. На огромномъ дворѣ каменьщики высѣкаютъ памятники изъ бѣлаго мрамора для мусульманских!, кладбищъ; далѣ'е орузкейные мас- тера выдѣлываютъ сабли; сзади мѣдники оглушаютъ стукомъ своихъ молотовъ. И весь этотъ шумъ и стукъ рабочпхъ. крики купцрвъ, заманивающихъ въ свои лавки (мы