b000000208

187 остаться тайною, и толпа, всегда .жадная до подобнаго рода зрѣлищъ, собралась близь мѣста ратованія и притаилась за взгорьсмъ. Враги пришли, сошлись, кое о чемъ по- толковали, пошутили, выпили ракіи, зарядили свои длинныя ружья и разошлись; ихъ хладнокровіе, слѣдствіе совершеннаго равподушія къ жизни и смерти, было слишкомъ натурально, — это отличительная черта черпогорскихъ поединковъ. Поединщики стали на условлеыномъ разстояніи; вслѣдъ затѣмч, раздался выстрѣлъ — и только одинъ, ружье Трипо дало осѣчку. Пуля расшибла ему локоть лѣвой руки, поддерживавшій ружье, и засѣла въ лѣвомъ боку: онъ уналъ безъ чу вствъ, откину въ далеко отъ себя ружье, но вскорѣ усиліями товарища былг возиращенъ на мигъ къ жизни, и этимъ пред- смертнымъ мигомъ иоспѣшилъ воспользоваться Янко; не смотря па то, что по закону черпогорскихъ поединковъ, осѣчка въ такомъ случаѣ почитается правымъ судомъ Бо- жіимъ, онъ велѣлъ Трипу стрѣлять въ себя. «Не могу придвинуть ружья, пе могу удержать его», пропзнесъ тотъ умирающимъ голосомъ. Янко подалъ ему ружье, поса- дилъ на землю, но руки Трипо склонялись долу, тѣло валилось; Янко приподнялъ его правое колѣно, уперъ на него ружье и, склонивъ его колеблющуюся голову къ при- кладу, сказалъ: «я не хочу, чтобъ такой юнакъ отошелъ на тотъ свѣтъ не отомщен- нымъ, а кто за тебя здѣсь отомститъ: у тебя ни брата, ни друга, круглый сиротина», и сталъ въ двухъ шагахъ противъ ружейнаго дула. Раздался выстрѣлъ и благородный соперникъ зашатался. Стыдно падать юнаку; крѣпко упершись одною рукою о камень, другою о свое ружье, онъ удержался на ногахъ и въ этомъ ноложеніи, какъ наиболѣе приличномъ герою, казалось рѣшился ожидать смерти; ни одинъ стонъ, ни одно болѣз- ненное движеніе не обнаружили его мученія. Пришедшая толпа нашла Трипо уже мерт- вымъ; Янко былъ безъ чувствъ, но искуство здѣшнихъ доморощенныхъ врачей исцѣ- лили его рану, не смотря на всю опасность ея; это была двадцать первая. Кстати я разскажу вамъ здѣсь поединокъ одного племени съ другимъ. Одна жен- щина. отданная въ замужество въ другое племя, наскучивъ грубымъ обращеніемъ мужа, бросила его и убѣжала къ своимъ братьямъ; она разсказала имъ горькую жизнь свою и объявила, что нехочетъ возвращаться къ мужу, но вмѣстѣ съ тѣмъ заклинала не мстить ему; напрасно, — братья затруднялись только въ томъ,кому изъ нихъ объявить себя мстителемъ сестры: каждый добивался этой чести, и кончили тѣмъ, что отправились всѣ трое; ихъ родственники и друзья не хотѣли ихъ отпустить одиихъ, къ нимъ при- соединилось еще нѣсколько человѣкъ, и вотъ цѣлое племя поднялось противъ другаго. О мирѣ съ черпогорцемъ нечего и говорить, иока у него заряжены оба пистолета и ружье. Раздались выстрѣлы, сначала рѣдко, потомъ чаще, то удаляясь, то приближа- ясь, смотря по движенію толпы. Крики заглушали выстрѣлы: «Эй! соколы, соколы! — Видо, Петро, юпакъ! направо, налѣво, впередъ!» раздавалось повсюду. Дрались боль- шею частію въ разсыпную, то набѣгая, то убѣгая, заманивая въ средину удаль- цевъ п отрѣзывая ихъ отъ остальной толны, то скрываясь за камнями, то показы- ваясь нежданно на вершинѣ, словомъ употребляли всѣ хитрости, пока ожесточеніе не овладѣло ими, тогда они столпились; тутъ некогда уже было думать заряжать ружья или пистолеты, — схватились за ятаганы. Старѣйшины увидѣли, что слишкомъ уже много крови пролито изъ за одной женщины, и съ обѣихъ сторонъ подняли шапки па своихъ длинныхъ ружьяхъ, знаменіе перемирія; буря стихла и враги разошлись на приличное разстояніе. По это было только начало. Слѣдовало изложеніе предмета, для котораго собра- лись сп рящія стороны: надобно было рѣшить, кто нравъ: мужъ, или жена? и въ пер- вомъ случаѣ принудить мужа взять обратно жену и поступать съ нею, «какъ слѣ- дуетъ». Начались споры и деказательства, кричали пуще, чѣмъ при дракѣ, молодые • .х- Ж