b000000208

184 но вдругъ стеянѣло. Облака заволокли небо». — «Милица, милая Подружка!» говорятъ ей дѣвушки, «спѣсива ты, или глупа, что не любуешься, кавъ мы, молніей, ирорѣ- зывающей облака?» — «Я не глупа и не спѣсива», говоритъ Милица. «Я молодая дѣ- вушка и потому мои взоры прикованы къ землѣ». Больше всего однако поется различныхъ сербскихъ пѣсней о Маркѣ Кралевичѣ. Въ праздничные дни черногорки водятъ хороводы. Для этого всѣ выходятъ на улицу, становятся въ кругъ, а въ середину двѣ пары: мужчина съ мужчиной, а жен- щина съ женщиной. Чрезвычайно оригинальны, дики и воинственны ихъ танцы: есть фигуры, которыя исключительно состоятъ въ подпрыгиваніи и въ необыкновенно высокихъ скачкахъ. При этомъ они поднимаютъ руки надъ головою, приходятъ все въ болыній азартъ, дико вскрикиваютъ, подскакиваютъ на нѣсколько футовъ отъ земли; въ ту же минуту мужчины вытаскиваютъ шістолетъ пзъ-за-пояса и стрѣляютъ. Въ другой фигурѣ танцующіе вытягиваютъ одну руку внередъ, другую подни- маютъ сзади, сяшмаютъ кулаки и наклоняютъ нѣсколько голову. Такъ бѣгутъ они одинъ за однимъ и, кажется, какъ будто угрожаютъ другъ другу. Пріятно смотрѣть на женщинъ, когда онѣ танцу ютъ: онѣ отскакиваютъ отъ земли ловко и граціозно, точно мячики, п при этомъ пепремѣнно вскрикиваютъ. Когда прекращается танецъ, мужчина цѣлуется съ мужчиной, а женщина съ женщиной. Очень часто однако мужчины тан- цуютъ и съ женщинами; тогда фигуры и мимика опять нѣсколько измѣняются. Танцоръ то простираетъ надъ танцующей дѣвушкой свои руки, какъ будто беретъ ее нодъ свое покровительство, то легко и быстро круаштся кругомъ ея, точно хищникъ, который съ высоты облаковъ собирается броситься на беззащитную горлицу и вонзить въ нее свои когти. Относительно танцевъ въ пародѣ существуетъ поэтическое преданіе. Черногорцам'], былъ нзвѣстенъ албанскій танецъ, они, разумѣется, хорошо такзке знали «коло» — свой національный сербскій танецъ, но имъ непремѣнно захотѣлось выдумать свой соб- ственный, черногорскій танецъ. «Нѣтъ», сказали они, «не возьмемъ ничего у дру- гихъ; дѣти горъ, живущіе въ сосѣдствѣ съ облаками, мы возьмемъ танецъ орла». Исъ этихъ поръ, говоритъ преданіе, черногорцы въ своемъ танцѣ начали подражать дви- женіямъ царя пернатыхъ, когда онъ нападаетъ на свою жертву. Звуки инструмента никогда не акомнанируютъ національнаго чериогорскаго танца, а грустная, монотонная пѣсня замѣняетъ ему оркестръ. Трудно себѣ представить, до чего суевѣрны черногорцы. Эти герои, которые такъ смѣло смотрятъ въ глаза самой смерти, которыхъ весь свѣтъ считаетъ такими нено- бѣдимыми и неустрашимыми, дрожатъ, какъдѣти, пробираясь ночью черезъ кладбище. Можно смѣло сказать, что нигдѣ между европейскими народами не сильна такъ вѣра въ нривидѣнія, колдуновъ, колдуній и здыхъ духовъ, какъ между черногорцами. Когда во снѣ человѣку становится трудно дышать черногорецъ говоритъ, что его давитъ мора (кикимора), а у насъ тоже самое явленіе народъ прииисываетъ домовому. Больше всего здѣсь, какъ и въ Сербіи, распространено новѣрье о вилах о, сохранившееся еще отъ временъ языческихъ. Это тѣ же наши русалки, только здѣсь въ странѣ, изборожденной высокими горами, онѣ превратились въ жительницъ горъ. Впрочемъ у нихъ есть и водяныя вилы, которыя живутъ въ озерахъ и рѣкахъ, есть лѣсныя обитаю щія въ густыхъ рощахъ и др. Эти граціозныя и въ то яіе время капризныя созданія иногда нокровительствуютъ людямъ, спасаютъвоиновъ, даютъимъ полезные совѣты; иногда же, напротивъ, губятъ ихъ. Народъ представляетъ себѣ вилъ