b000000208

183 щищаться; негдѣ быіо развернуть туркамъ свои несмѣтиыя войска и ринуться съ ги- комъ и остервеиеніемъ, размахивая саблями, на неиріятеля. Для защищающихся въ го- ряхъ каждое ушелье служитъ естественною крѣностыо; тамъ, устроивъ невидимую за- саду изъ небольшаго отряда, мѣткими нулями моашо истребить ио одиночкѣ нѣсколько тысячъ ненріятелей, а не то очень удобно опрокинуть въ пропасть турецкій отрядъ . Пули летаютъ со всѣхъ сторонъ, турки валятся тысячами, а черногорцы цѣлы и не- вредимы, нодсмѣиваются изъ-за скалъ надъ ошеломленными врагами. Заключившись въ горы, Иванъ Черноевичъ оставилъ намѣстникомъ сына своего, а самъ ноѣхалъ въ западную Европу искать союзниковъ, но привезъ оттуда одно убѣжденіе, что у Черногоріи нѣтъ союзниковъ, что она сама должна оспаривать неза- висимость своей родины у страшнаго врага, иередъ которымъ все трепетало. Однако онъ не смутился, собралъ своихъ храбрыхъ снодвижниковъ и поклялся съ ними вѣчно воевать съ турками. Если какой-нибудь черногорецъ убѣжитъ съ ноля битвы, гово- рили они, то онъ нотеряетъ доброе имя, честь и уваженіе. Его одѣпутъ въ женское платье, и женщины прялками будутъ гнать его изъ города въ городъ по всей Черно- горіи. Эта клятва сдѣлалась залогомъ всей жизни зетчанъ. До сихъ норъ номнятъ они ее, номнятъ Косову битву и падшую родину. Вся жизнь ихъ, вся исторія, движимая этими воспоминаніями, сдѣлалнсь вѣчнымъ, непримиримымъ, кровавымъ мщеніемъ. Тя- жело туркамъ это мщеніе. Много мусульманскихъ войскъ входило въ неприступныя горы Зеты за тѣмъ, чтобы болѣе не возвратиться оттуда. Много пришлось и черно- горцамъ испытать нослѣ клятвы Ивана Черноевича. Въ XVII столѣтіп они должны были въ нродолженіи 80 лѣтъ платить дань туркамъ. Хотя времена эти давно про- шли, но и до сихъ норъ ни одинъ черногорецъ не можетъ говоритъ объ этомъ позорѣ безъ злобы. Какъ всѣ эти, такъ и послѣдующія событія, извѣстны черногорцамъ не только по устнымъ преданіямъ, но также и по пѣснямъ. Хорошо обрисовывается также въ черногорскпхъ нѣсняхъ ихъ семейная жизнь. II въ пѣсняхъ, какъ въ дѣйствительности, выстунаетъ эта жизнь, гдѣ все твердитъ о вѣчной разлукѣ съ близкими, объ утратахъ и самыхъ тяжкнхъ исиытаніяхъ. Поэтому ихъ семейныя пѣсни проникнуты необыкновенною грустью. Въ одной нхъ нихъ гово- рится о томъ, какъ умираетъ среди ноля удалой молодецъ, нолучнвшій рану смертель- ную. Побратимъ замѣчаетъ его и приглашаетъ нодъ свой кровъ. «Моя мать», утѣ- шаетъ онъ его, «залѣчитъ твои раны, моя жена приготовить тебѣ постель, моя сестра подастъ тебѣ напиться». — «Нѣтъ», отвѣчаетъ молодецъ: «чужая мать не вылѣчитъ ранъ, чужая жена не постеіетъ мягкой постели, чужая сестра дастъ горькаго питья». « Мать разлучилась съ старшими сыновьями » , разсказываетъ другая нѣсня , « съ нею остался одинъ младшій сынъ и она горько тоскуетъ. А сыновья пріѣхали и за млад- шимъ братомъ и увезли его съ собой. Долго не пускала она ихъ, не могла нагля- дѣться на нихъ, наконецъ дала каждому по коню да по соколу и пошла провожать ихъ въ темный лѣсъ. Она крѣнко съ ними обнимается, прощается. У ѣхали сыновья, куда надобно, а мать не можетъ сдвинуться съ мѣста, такъ съ тоски и изныла». «Доля моя горькая, несчастная!» причитаетъ мать, которая много лѣтъ напрасно ждетъ возвращенія своего сына. «Никто теперь не ждетъ меня въ моей хатѣ! никто не выйдетъ мнѣ на встрѣчу». Въ нѣсняхъ черногорскихъ, какъ и у другихъ народовъ, воспѣваютъ также жен- щину . Любопытенъ ихъ взглядъ на молодую дѣвушку, главной добродѣтелыо которой, по ихъ понятіямъ, должна быть робость, застѣнчивость и скромность. «Нельзя вдоволь налюбоваться прекрасными глазами Милицы, ліщомъ ея бѣлымъ, ея розовыми щечками. Я сталъ съ ней плясать, думалъ разглядѣть глаза ея поближе,