b000000208

181 остальные члены семьи каждый за своимъ дѣломъ, внѣ дома. Но вотъ солнце, единствен- ные черногорскіе часы, по которымъ они раснредѣллютъ свою жизнь, спускается къ го- ризонту, приближается время обѣда, и вся семья одинъ за другимъ входятъ въ хату. Прежде всего каждый изъ нихъ съ глубочайшимъ уваженіемъ подходить къ дѣду и бабкѣ, цѣлуетъ имъ руки и затѣмъ всѣ они раскланиваются между собой. Нравы здѣсь, даже болѣе патріархіільные, чѣмъвъ Сербіи, напоминаютъ времена древнихъ героевъ Греціи. Родственныя, семейныя отношенія имѣютъ здѣсь громадное значеніе. Власть отца и матери здѣсь такъ же велика, какъи въ древности. Эти род- ственныя отношенія до того развиты у южныхъ славянъ, что въ ихъ языкѣ су- ществуютъ слова для обозначенія самыхъ тончайшихъ оттѣнковъ самаго отдаленнаго родства. Дѣти одного отца— братья; дѣти двухъ братьевъ — братучеды; дѣти братуче- довъ — братаничи; дѣти братаничей — братственшщы и т. д. Черногорцы считаютъ род- ство до седьмаго колѣна, и всѣ эти родственники не могутъ между собою вступать въ бракъ и составляютъ братства; члены одного братства во всемъ за одно: и въ церкви, и въ судѣ, и привсякомъ собраніии договорѣ. Каждое братство гордится, если вънемъ болѣе мужчинъ, чѣмъ въ другомъ братствѣ. Если вы спросите черногорца, какъ его прозвище, то онъ этого не пойметъ, а если сказать, какого ты братства, то опт. вамъ на это отвѣтитъ. Каждый зовется по отчеству: Вуко Волубовъ, Мрдженъ Савичевъ; жен- щины — Станица Петрова, Божина Илина и т. д. Нзъ всѣхъ родственниковъ самыми тѣсными узами соединены между собою, какъ и въ Сербіи, братъ и сестра. «Тако ми брате!» клянется аіенщіша и послѣ этого никто не станетъ сомнѣваться въ томъ, что она говоритъ правду. Однако возвратимся къ семьѣ, только что собравшейся въ хатѣ послѣ работъ. Обогрѣвшись у очага, всѣ садятся за обѣдъ, который прежде всего состоитъ: изъ маисоваго хлѣба, твердаго и тяжелаго, какъ свинецъ, изъ сыраго лука, кислаго мо- лока, картофеля; изрѣдка подаютъ касту абгшу и всегда сочиво — родъ каши изъ че- чевицы. Иногда каша эта бываетъ до того крута, что ее разрѣзываютъ ножемъ и ѣдятъ вмѣсто хлѣба. За столомъ черногорца бываетъ больше всего овощей, и особенно луку, такъ какъ онъ думаетъ вовсе не о томъ, какъ бы хорошо поѣсть, а только чтобы сы- тымъ быть. Хотя здѣсь много свиней, но черногорецъ рѣдко заколетъ для себя борова, а скорѣе продастъ его и купить себѣ хлѣба. У него замѣчательно здоровый желудокъ, который отлично переварпваетъ все; часто можно впдѣть, какъ онъ, убивая борова, вынимаетъ сало и поѣдаетъ его тутъже совершенно сырымъ. Послѣ обѣда всѣ ложатся спать. Съ наступленіемъ сумерекъвстаютъ, и тогда начинаются часы вечерпихъ собра- пій, столь любимыхъ черногорцами. Едва кончается ужинъ, какъ всѣ садятся къ пылающему очагу; посѣтители съ длинными чубуками въ рукахъ входятъ въ домъ безъ всякихъ приглашеній. Если вхо- дитъ старикъ, всѣ встрѣчаютъ его съ необыкновенпымъ почтеніемъ; женщины и дѣти цѣлуютъ ему руки, а юноши въ грудь. Старикъ возлагаетъ на голову каждаго юноши свои руки, а затѣмъ цѣлуетъ его въ лобъ. Послѣ поклоновъ и привѣтствій всѣ усажи- ваются около очага. Веселое пламя подымается до балокъ крыши и освѣщаетъ блестя- щее оружіе воиновъ и ихъ мужественныя, красивыя лица. Вотъ тутъ-то и идутъ длин- ные разсказы о герояхъ добраго стараго времени; поются иѣспи. Чтобы ни говорили черногорцы и сколько бы разъони ни повторяли одинъ и тотъ же разсказъ, все у нихъ выходитъ очень занимательно и дѣльно: они отъ природы одарены свѣтлымъ умомъ и быстрымъ соображеніемъ. Отличительная черта всѣхъ ихъ разсказовъ — полное знаніе исторіи своей страны и даже вѣрное пониманіе ея иолитическаго значенія. Вокругъ собравшихся молча ходятъ женщины, приготовляя кофе, предлагая свѣжей воды и вина,