b000000208

11 ІЩІІГ1Г" П"" V 173 гаенныхъ пунктокъ наблюдатотъ за, сраженіемъ, начтаютъ неистово кричать; «Срамъ, срамъ! И вы смѣете называть себя мущинами! Берите наши прялки и передники! Пода- вайте намъ ваши ружья, мы лучше съумѣемъ отстоять золотую свободу, дорогую ро- дину»! Понятно, что послѣ такихъ оскорбительныхъ унрековъ, черногорец-ь бросается въ бой, какъ разъяренный левъ, и обращаете въ бѣгство въ десять разъ сильнЬйшаго непріятеля. Женщина не можетъ болѣе кровно обидѣть подругу, какъ сказавъ ей; «Дай Богъ, чтобъ всѣ твои умирали въ кровати!» или; «знаю я твоихъ, всѣ они уми- рали въ кровати!» Мать не плачетъонотерѣсына, далее стыдится плакать, если только онъ умеръ геройской смертью во время сраженія и съ презрѣніемъ встрѣтитъ струсив- шагр въ битвѣ. Объ этомъ говорится и въ пѣсняхъ, съ самыми разнообразными варія- ціями; «Пусть ядомъ и проклятіемъ станетъ пища, которою я тебя кормила, и пусть мое молоко выйдетъ черезъ твои раны; потерялъ ты честь юнака». Черпогорецъ прежде всего обязанъ защищать свою жену и ея честь, и въ этомъ отношеніи онъ дѣйствительно не жалѣетъ своей жизни. Ея трудовая жизнь въ семьѣ, ея, по понятно черногорца, слабая, несчастная природа, которая мѣшаетъ ей сдѣлаться богатыремъ, все это даетъ ей особыя права и преимущества. Личность ея неприкосно- венна и оскорблепіе женщины считается въ Черногоріи величайшимъ преступленіемъ, за которымъ неминуемо слѣдуетъ страшная месть. Черпогорецъ скорѣе проститъ свою обиду, нежели обиду жены или дочери. Па каждое дерзкое слово жепщинѣ одипъ от- вѣтъ; кинжаломъ или пистолетомъ. Чтобы пи сдѣлалъ мужъ, сколько бы онъ ни имѣлъ враговъ, ихъ месть никогда не падетъ на женщину. Во время самыхъ кровопролитныхъ битвъ и поединковъ враждебныхъ племенъ, женщина совершенно безопасно можетъ войти въ семью враждебнаго племени. «Отчего въ Черногоріи», сиросилъ одипъ пу- тешественникъ, «пѣтъ никакого постановленія объ оскорбленіи женщипъ?» «Потому», отвѣчали ему, «что это совсѣмъ не нужно». — «Пу, а если бы все-таки кто нибудь оскор- билъ женщину?» «Это такъ же невозможно, какъ вспрыгнуть на луну». И дѣйстви- тельно, эти постановленія уже потому совсѣмъ не нужны, что ни одипъ законъ не можетъ покарать болѣе, чѣмъ мужъ, братъ или отецъ оскорбленной. Ихъ нравы, ди- кіе для образованнаго чедовѣка, ихъ обычаи, освященные временемъ и вкоренившіеся съ давнихъ поръ, замѣняютъ имъ законы и сильнѣе для нихъ законовъ письменныхъ. Вся гордость, всѣ мечты женщины — имѣть какъ можно больше сыновей и вдох- нуть въ нихъ непоколебимое мужество; въ такомъ случаѣ ее всѣ будутъ уважать. Мать любитъ сына, и ласкаетъ его болѣе чѣмъ дочь. Когда ей нужно идти зачѣмъ ни- будь въ горы, она кладетъ ребенка въ корзину и несетъ его за спиной, дерзка въ ру- кахъ какую нибудь тяжесть или исполняя работу въ родѣ нлетенія. Во время всего пе- рехода ребенокъ покрыть толстымъ одѣяломъ, что чрезвычайно мѣшаетъ его дыханію; но такъ какъ мальчики все свое дѣтство проводятъ на чистомъ воздухѣ, безирестанно взлѣзая на деревья и карабкаясь по скаламъ, то они чрезвычайно рано развиваются физически и дѣлаются мускулистыми и сильными. Самые счастливые дни для черногорки наступаютъ тогда, когда ея мужъ или сынъ отличился на войнѣ и, прославляемый общимъ голосомъ товарищей, возвра- щается съ поля битвы... Какъ бьется тогда ея сердце! Какилъ невыразимымъ сча- стіемъ и гордостью дышатъ тогда всѣ черты ея лица! Сколько ей тогда почета! Въ полѣ или вечеромъ на посидѣлкахъ всѣ женщины смотрятъ на нее съ завистью и но обычаю вездѣ уступаютъ ей первое мѣсто, даже мужчины даютъ ей дорогу, первые кланяются ей съ глубочайшимъ уваженіемъ. Въ этомъ наивномъ выраженіи своего уваженія къ жепѣ героя черногорцы инстинктивно признаютъ громадное вліяніе жен- щины даже и въ дѣлѣ военной доблести.