b000000208

125 скихъ лугахъ. Понятно, что на одну дорогу отъ Бѣлграда въ Константинополь требо- валось много времени, да еще тамъ .нужно было долго оставаться работать, и все это происходило въ самую горячую, рабочую пору, поэтому сербу и приходилось вовсе бро- сать свое собственное хозяйство. Послѣ тяжелаго труда и пути возвращался измучен- ный рабочій совершеннымъ нищимъ въ пустой домъ, къ своему заброшенному хозяй- ству. Онъ не только не иринесъ никакого заработка, но еще нродалъ на дорогѣ свое послѣднее платье, такъ какъ ему ни гроша не дали на дорогу. Можно себѣ пред- ставить, какой голодъ и нищету должна была испытывать его семья. Вся страна была подѣлена между спахіями (землевладѣльцами-помѣщиками) и жители обязаны были отправлять имъ всякаго рода службу. Каждые пять лѣтъ набирали изъ нихъ мно- жество мальчиковъ — цвѣтъ и надежу народа: ихъ уводили въ Константинополь для службы султану, и изъ нихъ выростали ревностные губители христіапства. Вся страна находилась въ крайне бѣдственномъ положеніи, постоянно была ареной раз- личныхъ войнъ, и сербскія земли переходили изъ рукъ въ руки. Тѣснили даже серб- скихъ патріарховъ; тогда одинъ изъ нихъ, Арсеній Черноевичъ, принужденъ былъ покинуть родину и переселиться въ Австрію. Такой поступокъ главы народа не могъ остаться безъ подражанія, и за нимъ выселились 37,000 семействъ. Турки пришли въ ярость отъ такого поступка и, опасаясь, что Арсеній Черноевичъ будетъ и изъ Австріи вліять на свою паству въ Сербіи, строго стали преслѣдовать всякое съ нимъ сноше- ніе. Вскорѣ нослѣ этого они окончательно отняли у сербовъ право выбирать собствен- ыаго патріарха и подчинили ихъ патріаршеству Константинопольскому, въвѣрностпко- тораго они не сомнѣвались. Для народа это было великимъ несчастьемъ. Онъ лишился независимости своей церкви, п вмѣстѣ съ тѣмъ утратилъ свое послѣднее значеніе въ общественной жизни и нослѣднюю возможность образованія. Съ этой поры началась его полная зависимость. отъ Константинополя. Тяжесть ига произвела то, что множество на- рода приняло исламъ. Однако въ это время сербы иногда пытались возвратить свою самостоятельность; но это оканчивалось обыкновенно еще болыиимъ ихъ угнетеніемъ. Турки приходили- усмирять возстаніе, казнили, обирали всѣхъ, кто попадался подъ руку, жгли города, деревни, опустошали поля, уводили съ собой множество нлѣнныхъ, кото- рые такимъ обра.аомъ сотнями гибли въ Турціи отъ голода и болѣзней. Многіе сербы бѣжали въ лѣса и становились разбойниками, гайдуками. Какъ и въ Болгаріи, народъ не только не.смотрѣлъ на нихъ, какъ на преступниковъ, но скорѣе, какъ на героевъ. И дѣйствительно, ихъ главною цѣлыо было враждовать съ невѣрными. Они подстерегали турокъ на дорогѣ, перехватывали денежный суммы и безпощадно убивали враговъ, когда тѣ имъ сопротивлялись. Гайдучество безъ сомнѣнія производило нѣкоторое движеніе въ народѣ: оно будило восноминанія объ утраченной свободѣ, поддерживало воинственныя наклонности, но существенной пользы оно не могло принести, такъ какъ съ одной стороны передъ турками это все таки была ничтожная горсть людей, съ другой занятія грабежемъ и разбоемъ не могли развивать въ молодежи нравственныхъ чувствъ. Какъ въ началѣ рабства, такъ й въ концѣ второй половины XVIII вѣкаположеніе сербовъ было одно и то же: это были райи, т. е. беззащитное стадо, главная обязан- ность которыхъ — полная покорность и совершеннее униженіе нередъ своими побѣдите- лями турками. Побѣжденные сербы должны были носить особое платье, не смѣли строить домовъ своихъ выше мусульман скихъ, не имѣли нрава ѣздить верхомъ на лошади, а главное ни подъ какимъ видомъ не должны были носить при себѣ оружія. Всѣ турки, знатные и незнатные, считали себя господами райевъ. Хозяйственный избытокъ и комфортъ семейной жизни, красивое оружіе, богатыя одежды, большіе дома и проч. составляли исключительное достояніе турокъ. Все богат-