b000000208

96 ими набѣгами, вступали даже съ ними въ открытый бой. Но это народное движеніе принесло несчастной странѣ только новыя бѣдствіл. Гайдуцкія шайки были со всѣхъ сторонъ сдавлены турецкими войсками. Сербія заключила въ это время миръ съ Тур- ціею, и у Болгаріи не осталось болѣе союзниковъ; она должна была сама отдаться 'въ руки своихъ враговъ. И отомстили же имъ за это турки. Цвѣтъ болгарской молодежи былъ брошенъ въ тюрьмы; множество изъ нихъ было сослано въ Малую Азію и другія мѣстности. Болѣе всѣхъ пострадали учителя и священники, какъ представители бол- гарской интелдигенціи и друзья народа. Мы у лее не разъ упоминали въ этомъ очеркѣ, что во время турецкаго ига только гайдучество являлось едипствсннымъ протестомъ противъ жестокаго угнетенія и пору- ганія національности. Поэтому мы считаемъ необходимымъ хотя кратко познакомить читателей съ гайдуками. Въ гайдуки или разбойники болгарская молодежь начала вступать съ тѣхъ поръ, какъ болгары подпали подъ турецкое иго и когда они не только страдали отъ своихъ поработителей, но и отъ корыстолюбія безнравственныхъ фонаріотовъ. Еще пять, шесть лѣтъ тому назадъ очень много шаекъ этихъ гайдуковъ бродило въБалкапскихъ горахъ; они нападали на караваны турокъ, отправлявшихся въ Мекку, убивали и грабили ихъ имущества. Хотя гайдуки грабили и убивали, но цѣль и характеръ ихъ разбойничества были иные, чѣмъ у обыкновенныхъ разбойниковъ. Въ болгарскомъ гайдукѣ выразился народный идеалъ; къ нему стремился въ тяжелую для родины годину каждый юнакъ (болгарскій юноша), въкоторомъ еще не совсѣмъ остыла юношеская кровь, который не очерствѣлъ настолько, чтобы во время тяжкихъ народныхъ бѣдствій думать только о своемъ карманѣ. Поступая въ гайдуки, юнакъ бросалъ свою семью, приставалъ къ какой нибудь шайкѣ и вмѣстѣ съ нею велъ самую дикую, первобытную жизнь. Прячась въ ущельяхъ и самых'ь непроходимыхъмѣстахъ, безпощадпо грабя и убивая турокъ, гайдуки мстили такимъ образомъ, сколько хватало силъ, за угнетеніе своей родины. Късоотече- ственникамъ своимъ они питали горячую, братскую привязанность и съ самоотвсрже- ніемъ оказывали имъ всякую помощь, особенно въ тѣхъ случаяхъ, когда ихъ нулшо было защитить отъ турка или отомстить за оскорбленіе, нанесенное болгарской семьѣ. Вотъ почему тамъ, гдѣ больше всего скрывались гайдуки, болгары никогда не были такъ подавлены, какъ въ другихъ мѣстностяхъ, гдѣ ихъ не было. Въ гайдуки обыкно- венно шли тѣ, у которыхъ турки похищали лсену, дочь или сына, тѣ, которыхъ тяжко и безъ вины оскорбили или дочиста ограбили турки. Иесчастнымъ нечего было уже больше терять: они покончили всѣ счеты съ ліизнію и лгалгдали только одного — отомстить врагу. Но были и такіе, которые бросали теплый родительскій кровъ идѣлались гайду- ками только потому, что съ молокомъ матери всосали ненависть къ притѣснителямъ; это чувство постоянно крѣпло въ молодой груди, поддерживаемое болгарскими пѣснями, дышащими тою лее злобою и ненавистью къ врагу и разжигаемое разсказамиблизкихъ, которые указывали улее ребенку на каждое оскорбленіе. Такъ поступалъ молодой чело- вѣкъ въ шайку гайдуковъ, которою командовалъ атаманъ, единогласно выбираемый своими товарищами за свою храбрость. Когда въ шайку вступалъ новичекъ, атаманъ, въ присутствіи всѣхъ собравшихся гайдуковъ, торжественно прочитывалъ уставъ, ко- торый состоялъ обыкновенно въ слѣдующихъ постановленіяхъ; «Если ты убьешь хри- стіанина или ограбишь его, чтобы поживиться его достояніемъ; если обидишь дѣвушку, > изъ ненависти убьешь старика, старуху, ребенка; если возмешь у турка деньги, а его за выкупъ или изъ страха и жалости выпустишь изъ рукъ лшваго; если убѣжишь изъ шайки во время опаснаго боя, — ты доллсенъ будешь умереть! Изъ награбленнаго отъ турка имущества ты получишь такую псе часть, какъ и всѣ товарищи, но да будешь