b000000208

ЯЩНШМ 91 ты, какъ духовные, такь и свѣтскіе, все болѣе становились корыстолюбивыми. Они дружили съ турками и убѣждали ихъ, что они, т. е. константинопольскіе греки, издав- на питаютъ ненависть къ безнокойнымъ, нокореннымъ славяиамъ, что слѣдователыю ихъ надежды и ножеланія относительно этихъ илеменъсовнадаютъ со взглядами турокъ. Справедливость своихъ словъ они доказали тѣмъ, что сражались вмѣстѣ съ турками, подавляя возстаніе въ нѣкоторыхъ болгарскихъ городахъ. Заручившись довѣріемъ ту- рокъ, фанаріоты стали внушать имъ мысль объ уничтоженіи самостоятельнаго болгар- скаго духовенства. Они представляли это, какъ дѣло необходимое для спок.ойствія Тур- ціи, указывая на болгарскихъ духовныхъ, какъ на главныхъ зачинщиковъ всѣхъ мя- тезкей. Турки согласились и на это, и тогда во всѣхъ концахъ Болгаріи кровь поли- лась ручьями. Дѣятельнѣйшими палачами болгаръ стали являться фанаріоты, и такимъ образомъ для этой страны наступило двойное рабство. Трудно сказать, которое изъ нихъ было ужаснѣе для парода — турецкій произволъ, илигнетъ константинонольскихъ фанаріотовъ, которые съумѣли взять въ свои руки болгарскую іерархію и отнимали у народа послѣднее достояніе. Вотъ какъ въ своей любимой пѣснѣ; «Стоенъ и Патрика», повторяемой всюду и въ наши дни, народъ разсказываетъ объ этомъ событіи. «Мать качаетъ своего сына Стоена въ золотой колыбели и, качая, приговариваетъ: спи, мое родное дитя, мой милый Стоенъ, спи и роети скорѣй; когда будешь большой, исторгни собственное царство изъ чужды хъ поганыхъ рукъ, такъ какъ царство это — твоего отца и твоей матери. — Но гдѣ же у меня, снрашиваетъ сынъ, ружье, острая сабля, писто- леты, старинная, отцовская булава? — Все это есть у тебя, мое родное дитя! Осѣдлай только коня, встань пораньше въ воскресенье, помолись усердно Богу, собери войско и не бойся никого; берегись только грековъ лукавыхъ, лукавыхъ да предателей, пре- давшихъ твоего отца въ великомъ градѣ Адріанонолѣ, вмѣстѣ съ 72,000 воиновъ. Тамъ плѣнили его турки и потурчили его дружину, Поѣхалъ Стоенъ, разставилъ войско по холмамъ и горамъ, захватилъ ущелья, такъ что некуда и птичкѣ пролетѣть. Про- слыщалъ какъ-то объ этомъ цареградскій патріархъ, пошелъ прямо къ царю и сталъ говорить ему; Великій царь-надишахъ, да долгоденствуетъ твое царство! Слышалъ ли ты, царь, узналъ ли ты о Стоенѣ, младомъ воеводѣ, изъ великаго града Тырнова. ко- торый подпялъ мечь, чтобы исторгнуть свое царство, говоря, что это царство его отца, его матери? Если это такъ, отвѣчаетъ султанъ, я ношлю войско противъ Стоена вое- воды, 75-ти тысячное войско! — И поднялось войско чуть свѣтъ; его новелъ самъ па- тріархъ. Чуть завидѣлъ Стоенъ патріарха, грянулъ его голосъ сквозь мѣдный рогъ; онъ собралъ всѣхъ своихъ воеводъ и сталъ говорить имъ: Воеводы, младые богатыри! распустите кровавыя, красныя знамена. Всѣ воеводы заговорили: мы пойдемъ съ ра- достно колоть турокъ и приведемъ къ тебѣ патріарха живымъ. Всѣхъ турокъ переко- лоли, но иатріархъ оказался хитрѣе насъ (болгаръ): онъ потихоньку улизнулъ отъ войска,' возвратился въ Царьградъ и сталъ говорить царю: 0, царь, великій падишахъ! развѣ я не говаривалъ тебЬ, чтобы всю ихъ оставшуюся знать обратить въ исламъ, дѣтей ихъ поработить, священниковъ переколоть, архіереевъ перевѣшать, церкви ихъ разрушить; тогда только, царь, будешь ты покоенъ. Я пошлю къ нимъ (болгарамъ) своихъ фанаріотовъ, они будутъ тебѣ вѣрными слугами. Царь послушался патріарха, послалъ переколоть всѣхъ" архіереевъ, повѣсить всѣхъ священниковъ, обратить въ исламъ младыхъ юношей, разрушить много церквей, а другія обратить въ мечети». Около этого времени разбои еще болѣе усилились; множество болгар ь бѣжало въ горы, многіе изъ нихъ пристали къ грекамъ; нѣкоторые потурчились, другіе овцлоши- лись; знатпыя фамиліи переселились въ Придунайскія княжества, и такъ годъ отъ го- ду стали исчезать настоящіе болгары, да и тѣ, что остались, все болѣе забывали свой