b000000203

— 67 ~ иногда и мелкіе мои переводы, которые были печатаемы особо и въ тогдашнихъ журналахъ; слѣдуя моему нримѣру, онъ принялся и самъ за переводы. Первымъ опытомъ его былъ Разговоръ австріііской Маріи Терезіи съ нашей императрицею Елисаветою въ Елисейскихъ ноляхъ, переведенный имъ съ нѣмецкаго языка. Я совѣтовалъ ему показать его книго- нродавцу Миллеру, который покупалъ и печаталъ переводы, платя за нихъ, по произвольной оцѣнкѣ и согласію перевод- чика, книгами изъ своей книжной лавки. Не могу безъ ' улыбки вспомнить, съ какимъ торжеств еннымъ видомъ добрый и милый юноша Карамзинъ вбѣжалъ ко мнѣ, держа въ обѣихъ рукахъ по два томика Фильдингова Томаса Іонеса, въ маленькомъ Форматѣ, съ картин- ками , перевода Харламова ( 37 ) . Это было первымъ возмездіемъ за словесные труды его. По кончинѣ отца своего, онъ вышелъ въ отставку поручикомъ и уѣхалъ на родину. Тамъ я видѣлся и пробылъ съ нимъ короткое время. Я нашелъ его уже играющимъ роль надежнаго на себя свѣтскаго человѣка: рѣшительнымъ за вистовымъ столомъ, любезнымъ и за- иимательнымъ въ дамскомъ кругу и политикомъ передъ отцами семейства, которые, хотя и не привыкли слушать молодежь, но его слушали. Такая жизнь не охладила, одиакожъ, въ немъ преж- ней охоты къ словесности; при первомъ нашемъ свиданіи съ глазу на глазъ, опъ спрашиваетъ меня, занимаюсь ли по прежнему переводами. Я сказываю ему, что недавно перевелъ изъ книги: Кар- тина смерти, г. Карачіоли, разговоръ выходца съ того свѣта съ живымъ дру- гомъ его ( 38 ). Онъ удивился странному моему выбору и дружески совѣтовалъ мнѣ бросить эту работу, убѣждая тѣмъ, что по выбору перевода судятъ и о свойствахъ самого переводчика, и что я выборомъ моимъ, конечно, не заслужу завидиаго о себѣ мнѣиія. А я, промол- внлъ онъ, думаю переводить изъ Вольте- ра съ нѣмецкаго. — Что же такое? — Бѣлаго быка.—Какъ! эту дрянь! и еще Подложную! вскричалъ я, повтори ему его же заключеніе, и оба земляки по- квитались ( 38 ). Но разсѣянная свѣтская жизнь его не- долго продолжалась. Землякъ же нашъ, покойный Иванъ Петровичъ Тургеневу уговорилъ молодаго Карамзина ѣхать съ нимъ въ Москву. Тамъ опъ познакомилъ его съ Николаемъ Ивановичемъ Новико- вьшъ, основателемъ, или но крайней мѣрѣ главной пружиной, Общества Дру- жескаго ТипограФическаго. При словѣ объ этомъ замѣчательномъ человѣкѣ не- льзя умолчать объ лѣностп или рав- нодушіи нашихъ авторовъ, особенно же издателей журналовъ. Никто изъ нихъ не сказалъ ни слова но случаю его кончины, и мы даже понынѣ знаемъ только объ немъ по однимъ слухамъ,— замѣчательномъ, повторю, по заслугамъ его въ словесности и по чрезвычайному въ жизни его перевороту. Я не оставлю сказать здѣсь въ своемъ мѣстѣ все, что объ немъ знаю, хотя для дѣтей нашихъ. Въ этомъ-то дружескомъ обществѣ началось образованіе Карамзина, не толь- ко авторское, но и нравственное. Въ домѣ Новикова, онъ ймѣлъ случай об- ращаться въ кругу людей степенныхъ, соединенныхъ дружбою и просвѣщеніемъ; слушать профессора Шварца, нрепо- дававшаго лекціи о богопознаніи и вы- сокихъ предназначеніяхъ человѣка. Меж- ду тѣмъ знакомился и съ молодыми любословами, окончившими только учеб- ный курсъ. Новиковъ унотреблялъ ихъ для перевода книгъ съ разныхъ язьіковъ. Между ними по всей справедливости по- читался отличнѣйшимъ Александръ Ан- дреевичъ Петровъ. Онъ знакомъ былъ