b000000203

— 4-9 ~ г| ) «Аглая». 2 книжки (М. 1794). 2-ое изд. 1796. Такъ какъ Аглая есть имя одной изъ трсхъ Грацій, то первая книжка от- крываетея стихотвореніемъ (не вошедшямъ въ собраніе еочиаеній Карамзина): «Ири- ношеніе Граціямъ»: Богини милыя! благословите сей Свободный п л о ді: моиіъ часовъ уединен- иыхг, Природѣ, тишинѣ и музамъ посвященныхъ! Примите малый даръ — клянуся васъ любить, Богини милыя, доколѣ буду жить! Вь Аглаѣ одни русскія сочиненія, гово- рить Карамзинъ; переводовъ вѣтъ. «Лю- безные читатели, любезныя читательиицы! (такъ заключаются нѣсколько словъ «отъ сочинителя»); ваше удовольствіе , ваше одобреніе есть драгоцѣнный мой вѣнокъ — оиъ снова расцвѣтетъ нѣкогда на могилѣ моей, орошенный слезами милаго сердца!» Посвнщеиіе второй книжки «Другу моего сердца» проникнуто еще большей мелан- холіей и любопытно для характеристики сентиментализма: «Тебѣ, любезная, посвящаю мою Аглаю, тебѣ, единственному другу моего сердца! Твоя нѣжная , великодушная, святая дружба составляетъ всю цѣну и счастіе моей жизни. Ты мой благодѣтельный ге- ніи, геній хранитель! Мы живемъ въ печальномъ мірѣ; но кто имѣетъ друга, тотъ пади на колѣна и бла- годари Вездѣсущаго! Мы живемъ въ печальномъ мірѣ, гдѣ часто страдаетъ невинность, гдѣ часто гибнетъ добродѣтель; но человѣкъ имѣетъ у тѣшеніе— любить! Сладкое утѣшеніе! любить друга, любить добродѣтель!... любить, и чувствовать, что мы любимъ! Исчезли призраки моей юности; угасли пламенныя желанія въ моемъ сердцѣ; спо- койно мое воображеніе. Ничто не прелыцаетъ меня въ свѣтѣ. Чего искать? къ чему стремиться?... къ иовымъ горестямъ? онѣ сами наіідутъ меня— и я безъ ропота буду лить новыя слезы. Тамъ лежитъ странническій носохъ мой, и тлѣетъ во прахѣ! Любезная! сіи двѣ слезы, которыя вы- катились теперь изъ глазъ моихъ, тебѣ же посвящаю!» Кромѣ потери друга, Петрова (о чем'Ь говорится въ «Иривошеніи Граціямъ»), Карамзинъ имѣлъ и другую, общую со многими современниками причину горести, выраженную словами! «мы живемъ въ пе- чальномъ мірѣ», и яснѣе раскрытую въ томъ п. перенискѣ Мелодора съ Филалетомъ (см. прим. 24). Въ Аглаѣ, кромѣ «ІДвѣтка на гробъ Агатона», ноиѣщены прозапческія статьи: «Что нужно автору?» «Нѣчто о наукахъ и искуствахъ», «Островъ Борн- гольмъ», «Сіерра - Морена», «Аѳинская жизнь , «Письма Мелодора къ Фила лету и Филалета къ Мелодору», «Дремучій лѣсъ», два отрывка изъ Писемъ рус. путешествен- ника, нѣсколько стихотворений и сказка «Илья Муромецъ». м ) Въ Аглаѣ къ атимъ словамъ прибав- лено: «подобно какъ заря вечерняя уга- саетъ на полунощномь небѣ». 23 ) Сличи съ другимъ сочиненіемъ Ка- рамзина: '«Чувствительный и Холодный» (прим. 13): «Въ первомъ (Эрастѣ) съ самато младенчества обнаруживалась рѣдкая чув- ствительность; второй (Леонид ь)., казалось, родился благоразумнымь... Ихъ взаимная дружба казалась чудною; столь были они несходны характерами! Но сія дружба ос- новывалась на самомъ различіи свойствъ. Эрастъ имѣлъ нужду въ благоразуміи, Лео- нидъ въ живости мыслей, которая для его души имѣла прелесть удивительнаго. Чув- ствительность одного требовала сообщеиія; равнодущіе и холодность другаго искали занятія», и пр. м ) Соч. Кар , изд. 3, т. 7. Впервые нап. во 2-й кн. Аглаи. Переписка Мелодора съ Филалетомъ сочинена во время самаго раз- гара французской революціи. Карамзинъ, ночитавшій, какъ онъ говоритъ, «конецъ 18-го вѣка концемъ главнѣйшихъ бѣдствій человѣчества», временемъ, когда «законы чиста го разума начпутъ исполняться во всей ихъ точности», быль нотрясенъ въ своемъ убѣжденіи кровавыми событіяии 1793 г. «Утѣшительная система его руши- лась въ своемъ основаніи». Всего больше овъ боится торжества ненавистниковъ наукъ, того общественнаго мнѣнія, кото- рое вооружится противъ просвѣщенія, на- ходя въ немъ главную вину Французскаго государственнаго переворота. Въ этой боязни ясно сказывается весь авторъ, какъ своими природными качествами, такъ и образомъ мыслей. Вездѣ онъ стоитъ за просвѣщеніе и литературу и всегда тре- буеть мирнаго, постепеннаго прогресса обществъ, главнымъ средствомъ котораго служитъ просвѣщеніе. Посланіе къ Д*** (И. И. Дмитріеву), во 2-й кн. Аглаи, вы- ражаетъ туже нравственную боль, которою страдалъ Мелодоръ. «Я желалъ не безпо- лезио жить для людей», говоритъ Карам- зинъ, «но время и опытъ разрушили воз- душный замокъ юности. Теперь иной я вижу свѣтъ, — И вижу ясно, что съ Платономъ 7