b000000203

— 44 — родскимъ воеводамъ о немедленяомъ ис- требленіи всѣхъ козаковъ въ одинъ день и часъ. Сію подложную, будто бы от- нятую у гонца бумагу представилъ то- варищамъ атаманъ Заварзинъ: рука и печать казались несомнительными. Звали Ляпунова на сходъ: опъ ыедлилъ; на- конецъ увѣренный въ безопасности двумя чиновниками, Толстымъ и Потемкинымъ, явился среди шумнаго сборища козаковъ; выслушалъ обвиненія; увидѣлъ грамоту и печать; сказалъ: «писано не мною, а вра- гами Россіи»; свидѣтельствовался Бо- гомъ; говорнлъ съ твердостію; смыкалъ уста и буиныхъ; не усовѣстилъ един- ственно злодѣевъ: его убили, и только одинъ Ррссіянинъ, личный непріятель Ля- пунова, Иванъ Ржевскій, сталъ между имъ и ножами: ибо любилъ отечество; не хотѣлъ пережить такого убійства и вели- кодушно пріялъ смерть отъ изверговъ; жертва единственная, но драЬцѣпная, въ честь герою своего времени, главѣ воз- станія, животворцу государственному, коего великая. тѣнь, уже примиренная съ закономъ, является лучезарно въ преда- піяхъ исторіи, а тѣло, искаженное зло- дѣямн, осталось, можетъ быть, безъ христіанскаго погребенія и служило пищею вранамъ, въ упрекъ современ- никамъ неблаго дарнымъ, или малодуш- нымъ , и къ жалости потомства ! Слѣдствія были уяѵасны. Не умѣвъ защитить мужа силы, достойнаго стра- тига и властителя, войско пришло въ не- описанное смятеиіе; надежда, довѣрен- ность, мужество, устройство исчезли. Злодѣйство и Заруцкій торжествовали; грабительства и смертоубійства возобно- вились не только въ селахъ, но и въ станѣ, гдѣ неистовые козаки, расхитивъ имѣніе Ляпунова и другихъ, умертвили миогихъ дворянъ и дѣтей боярскихъ. Многіе воины бѣжали изъ полковъ, думая о жизни болѣе, нежели о чести, и вездѣ распространили отчаяніе; лучшіе, благо- роднѣйшіе искали смерти въ битвахъ съ Ляхами... Въ сіе время явился Сапѣга отъ Переславля, а Госѣвскій сдѣлалъ вылазку: напали дружно и снова взяли все отъ Алексѣевской башни до Твер- скихъ воротъ, весь Бѣлый-городъ и всѣ укрѣпленія за Москвою-рѣкою. Россіяне вездѣ противились слабо, уступивъ мало- численному непріятелю и монастырь Дѣ- вичій. Сапѣга вошелъ въ Кремль съ ио- бѣдою и запасами. Хотя Россія еще ви- дѣла знамена свои на пеплѣ столицы, но чего могла ждать отъ войска, коего срам- ными главами оставались тушиискій лже- бояринъ и злодѣй, сообщиикъ Марины, вмѣстѣ съ измѣиниками, атаманомъ Про- совецкимъ и другими, не воинами, а раз- бойниками и губителями? ') «Деревянная нога, швейцарская идил- .іія гос. Геспера. Переведено съ нѣмецка- го Никол... Караыз... Спб. 1783». Содер- жаніе идилліи -разговоръ между молодымъ пастухомь и старымъ воиаомъ, который разсказываетъ, какъ онъ поторялъ ногу въ сражеиіи, пропеходившемъ 1388 г. при НеФельсѣ (въ кантонѣ Гларусѣ) между Швейцарцами и герцогомъ Леопольдомъ Австрійскимъ. Изъ разговора открывается, что человѣкъ, спасшій воина отъ смерти въ пылу битвы, былъ отецъ пастуха. Ин- валидъ въ радости обнимаетъ сына своего избавителя и женить его на своей дочери. И. И. Дмитріевъ, въ своихъ Запискахъ (Москв., 1841, Л Г Ь !), говоритъ, что нервымъ дитературнымъ опытомъ Карамзина былъ "Разговоръ Маріи Терезіи съ русской им- ператрицей Елисаветой»; но мы не могли паати его. 2 ) «О нроисхожденіи зла, поэма великаго Галлера. Переводъ съ нѣмецкаго. Москва. 1786». Посвящено старшему брату Карам- / зина, Василью Михайловичу, котораго онь особенно любилъ и уважалъ и съ кото- рымъ часто переписывался. Письма его, съ 1799 по 1826, паи. въ Атенеѣ, 1838, №№ 19 — 28. Поэма состоитъ изъ трехъ пѣсепъ: первая доказываетъ, что истинное досто- инство человѣка мріобрѣтается доброволь- нымъ пребываніемъ его въ добродѣтель- ной жизни; вторая оішсываетъ блаженное состояніе первыхь человѣковъ; третья — ихъ паденіе. Ка.рамзинъ занимался иере- водомъ въ эпоху своего знакомства съ Ііо- виковыиъ, подъ вліяаіемъ стремленій кь теолого-ФіілосоФокимі) изелѣдованіямъ. Вы-