b000000203

— м — удовольствію народа, къ досадѣ разврат- ныхъ любимцевъ Іоанновыхъ. Казалось, что государь одержалъ счастливую побѣду надъ собою, воздавъ честь добродѣтели. Митрополитъ уступилъ, но обнаруживъ свою важную мысль: Россіяне узнали, чего онъ желаетъ, и могли надѣяться на будущее, имѣя такого нервосвятителя. Всѣ добрые слушали съ восторгомъ при- вѣтственную рѣчь новаго митрополита къ Іоанну, истинно пастырскую: о долгѣ державныхъ быть отцами подданныхъ, блюсти справедливость, уважать заслуги; о гнусныхъ льстецахъ, которые тѣснятся къ престолу, ослѣпляютъ умъ государей, служатъ ихъ страстямъ, а не отечеству, хвалятъ достойное хулы, порицаютъ досто- хвальное; о тлѣнности земнаго величія; о побѣдахъ невооруженной любви, которыя пріобрѣтаются государственными благо- дѣяніями и еще славнѣе побѣдъ ратныхъ. Казалось, что самъ Іоаинъ внималъ съ умиленіемъ гласу наставника, у?ке давно молчавшему въ семъ храмѣ; что сей нѣ- когда любезный для него гласъ напомнилъ ему время счастливое и далъ вкусить сла- дость, имъ забвенную. Первые дни и мѣсяцы протекли въ мирѣ, въ надеждахъ для столицы. Затихли жалобы на кромѣш- никовъ: чудовище вздремало. Царь ласкалъ митрополита; а сей добродѣтельный ста- рецъ, какъ бы опасаясь забыть Соловец- кую пустыню и строгій обѣтъ своей юности, началъ строить въ Москвѣ цер- ковь во имя ея святыхъ, Зосимы и Сав- ватія . Однажды, въ день воскресный, въ часъ обѣдни, 1 оаннъ , провождаемыіі нѣкоторыми боярами и множествомъ опричниковъ, входитъ въ соборную церковь Успепія: царь и вся дружина его были въ черныхъ ризахъ, въ высокихъ шлыкахъ. Митропо- литъ Филинпъ стоялъ въ церкви на своемъ мѣстѣ: Іоаннъ приблизился къ нему и ждалъ благословенія. Митрополитъ смот- ТОМЪ ІІ. рѣлъ на образъ Спасителя, не говоря ни слова. Иаконецъ бояре сказали: «Святый владыко! се государь: благослови его!» Тутъ, взглянувъ на Іоаина, Филинпъ отвѣтствовалъ: «Въ семъ видѣ, въ семъ одѣяніи странномъ не узнаю царя пра- вославнаго; не узнаю и въ дѣлахъ цар- ства.... О государь! мы здѣсь приносим ъ жертвы Богу, а за алтаремъ льется не- винная кровь христіанская . Отколѣ солнце сіяетъ на небѣ, не видано, не слыхано, чтобы цари благочестивые возмущали соб- ственную державу столь ужасно! Въ са- мыхъ невѣрныхъ, языческихъ царствахъ есть законъ и правда, есть милосердіе къ людямъ — а въ Россіи нѣтъ ихъ! Достояніе и жизнь гражданъ не имѣютъ защиты. Вездѣ грабежи, вездѣ убійства — и совер- шаются именемъ царскимъ! Ты высокъ на тронѣ; но есть Всевышній, судія нашъ и твой. Какъ предстанешь на судъ Его , обагренный кровію невинныхъ, оглуша- емый вонлемъ ихъ муки? ибо самые камни подъ ногами твоими вопіютъ о мести!... Государь! вѣщаю яко пастырь душъ. Боюся Господа единаго!» Іоаннъ трепе- талъ отъ гнѣва; ударилъ жезломъ о ка- мень и сказалъ голосомъ страшнымъ: «Чернецъ! доселѣ я излишно щадилъ васъ, мятежниковъ: отнынѣ буду, каковымъ меНянарицаете!» и вышелъ съ угрозою. На другой день были новыя казни. Въ числѣ знатныхъ погибъ князь Василій Пронскій. Всѣхъ главныхъ саиовииковъ митрополитовыхъ взяли подъ стражу, терзали, допрашивали о тайныхъ замыс- лахъ Филипповыхъ, и ничего не свѣдали. Еще не смѣлъ Іоаннъ возложить руку на самого нервосвятителя, любимаго, чтимаго народомъ болѣе , нежели когда нибудь; готовилъ ему ударъ, но имѣлъ терпѣиіе — и между тѣмъ что дѣлалъ? Убѣгая митрополита, царь однакожъ видалъ его въ церкви. Въ день св. апо- I столовъ Прохора и Никанора, 28 іюля, 6