b000000203

— 524 — Черезъ какое колдовство, Нелѣпость обо мнѣ всѣ въ голосъ повто- ряютъ? И для иныхъ — какъ словио торгкество, Другіе — будто сострадаютъ! О, еслибъ кто въ людей проиикъ! Что хуже въ нихъ: душа или языкъ? Чье это сочииенье? Повѣрили глупцы, друтимъ передуютъ: Старухи въ-мигъ тревогу быотъ — И вотъ общественное ыиѣиье! в. ОТРЫВКИ ИЗЪ ТРАГБДІИ: «ІРУ-| ЗІШСКАЯ НОЧЬ" ( 4 ). 1. ("Кврішица, какъ надо судить, уже успѣла объ- яснить ішязіо свою просьбу о возвращеніи сына и свою печаль. Князь отвѣчаетъ) К. Но саиъ я развѣ радъ твоей печали? Вини себя и старость лѣтъ своихъ. Давно съ тебя и платы не бирали т. Ругаться старостью — то въ лютыхъ ва- шихъ нравахъ. Стара я, да, — но не отъ лѣтъ однихъ! Состарѣлась не въ играхъ, пе въ за- бавахъ: Твои домъ блюла, тебя, дѣтейтвоихъ. Какъ ринулся въ мятежъ ты противъ русской силы, Укрыла я тебя живаго отъ могилы, Моимъ-же рубищемъ отъ тысячи смертей. Когда-жъ былъ многія годины въ зато- ченьи, Безславыо преданный въ отеческолъ краю, И вѣтеръ здѣсь свисталъ ■ въ хоромахъ онустѣлыхъ, Вынашивала я, кормила дочь твою. Такъ знай -же повѣсть ты волосъ сихъ посѣдѣлыхъ, Колѣнъ моихъ согбенныхъ и морщішъ, Которыя въ щекахъ моихъ изрыты Трудами о тебѣ. Виною ты одинъ. Вотъ въ иодвигахъ какихъ младые дни убиты . А ты? Ты совѣсти и Богу вопреки Полсердца вырвалъ изъ утробы! Что мнѣ твой гнѣвъ? гроза твоей руки? Пылай, гори огнемъ несправедливой зло- бы. . . . И кочетъ ( 3 ), если взять его птенца, Кричигь, крылами бьетъ съ свирѣпостью борца; Онъ похитителя зоветъ на бой неравный, А мнѣ передъ тобой не можно умолчать, — О сынѣ я скорблю. Я человѣкъ, я мать... Гдѣ громъ твой, власть твоя, о Боже вседержавный! К. Творецъ, пошли мнѣ вновь изгнанье, ни- щету, И на главу мою всѣ ужасы природы! Скорѣе въ томъ ущельи пропаду, Гдѣ бурный Ксань крутить сѣдьш воды, Терпѣть разбойниковъ гоиенья, голодъ, страхъ, Отъ стужи, непогодъ не бывъ укры- тымъ, Чѣмъ этой фурін присутствіе сносить РІ злость души и ядъ ея упрековъ. Т. Ничѣмъ тебя не можно умилить! Ни памятью добра, ни силой слезныхъ токовъ! Подумай: самъ отецъ — и сына ты ли- шенъ. Когда, застрѣлеиный, къ тебѣ онъ былъ внесенъ И ты въ послѣдній разъ прощался съ трупомъ милымъ, Безъ памяти приникъ къ очамъ засты- лымъ И оживить хотѣлъ потухшій взоръ, 1'есь- воздухъ потрясалъ дѣтей и женъ вой дикій, И вторили раскаты этихъ горъ Съ утра до вечера пронзительные крики, — Ты самъ хотѣлъ зарыться въ землю съ ни.чъ. Но, взятый смертію, во-вѣкъ невозвра- тимъ!