b000000203

пословицу: «кто протпвъ Бога и Велика- го Новагорода?» Жители его хвалились и тѣмъ, что они не были рабами Мого- ловъ, какъ иные Россіяне; хотя и плати- ли дань ордынскую., но великимъ князь- ямъ, не зная баскаковъ и не бывъ нико- гда подвержены ихъ тиранству. Лѣтописи ресиубликъ обыкновенно представляютъ намъ сильное дѣйствіе страстей человѣческихъ, порывы вели- кодушія и нерѣдко умилительное тор- жество добродѣтели, среди мятежей и безпорядка , свойствеииыхъ народному правленію; такъ и лѣтописи Новагоро- да въ неискз г ственной иростотѣ своей являютъ черты плѣиительныя для во- обраяіенія. Тамъ иародъ, подвигнутый омерзѣніемъ къ злодѣйствамъ Святопол- ка, забываетъ жестокость Ярослава I, хотящаго удалиться къ Варягамъ; раз- сѣкаетъ ладіи, приготовленныя для его бѣгства, и говоритъ ему: «ты умерт- вилъ нашихъ братьевъ, но мы идемъ съ тобою на Святополка и Болеслава; у тебя нѣтъ казны: возьми все, что имѣемъ». Здѣсь посадникъ Тверди славъ, несправедливо гонимый, слышитъ вопль убійцъ, посланныхъ вонзить ему мечъ въ сердце, и велитъ нести себя больнаго на градскую площадь, да умретъ предъ гла- зами народа, если виновенъ, или будетъ спасенъ его защитою, если невиненъ; торжествуетъ, и на вѣки заключается въ монастырь, жертвуя спокойствію со- гражданъ всѣми пріятностями честолю- бія и самой жизни. Тутъ достойный архіепископъ, держа въ рукѣкрёстъ, яв- ляется среди ужасовъ междоусобной бра- ни; возноситъ руку благословляющую, именуетъ Новогородцевъ дѣтьми своими., и стукъ оружія умолкаетъ: они смиря- ются и братски обнимаютъ другъ дру- га. Въ битвахъ съ врагами иноплемен- ными посадники , тысячскіе умирали впереди за Святую Софію . Святители цовогородскіе, избираемые гласоыъ народа, по всеобщему уваженію къ ихъ личнымъ свойствамъ, превосходили иныхъ достоин- ствами пастырскими и гражданскими; истощали казну свою для общаго блага; строили стѣиы, башни, мосты и даже посылали на войну особенный полкъ, ко- торый назывался владычнимъ; будучи главными блюстителями правосудія,внут- реиняго благоустройства, мира, рев- ностно стояли за Новгородъ и не боялись ни гнѣва митрополитовъ, нп мести го- сударей московскихъ. Видимъ так- же нѣкоторыя постоянныя правила ве- ликодушія въ дѣйствіяхъ сего, часто лег- комысленнаго народа: таковьгаъ было не превозноситься въ успѣхахъ, изъявлять умѣренность въ счастіи, твердость въ бѣдствіяхъ, давать пристанище изгнаннн- камъ, вѣрно исполнять договоры, и слово: ч новогородская честь», «новогородская душа», служило иногда вмѣсто клятвы. Республика держится добродѣтелію, и безъ нея упадаетъ. Паденіе Новагорода ознаменовалось у- тратою воинскаго мужества, которое уменьшается въ державахъ торговыхъ съ умноженіемъ богатства, располагаю- щаго людей къ наслажденіямъ мирнымъ. Сей иародъ считался нѣкогда самымъ воинственнымъ въ Россіи, и гдѣ сражался, тамъ побѣждалъ, въ войнахъ междоусоб- ныхъ: такъ было до XIV столѣтія. Сча- стіемъ спасенный отъ Батыя и почти свободный отъ ига Моголовъ, онъ болѣе и болѣе успѣвалъ въ купечествѣ, но сла- бѣлъ доблестію: сія вторая эпоха, цвѣ- тущая для торговли, бѣдственная для гражданской свободы, начинается со вре- менъ Іоанна Калиты. Богатые Новогород- цы стали откупаться серебромъ отъ князей московскихъ и Литвы; но воль- ность спасается не серебромъ, а готов- ностію умереть за пее: кто откупает- ся, тотъ признаетъ свое безсиліе и ма- нитъ къ себѣ властелина. Ополченія но- вогородекія въХУ вѣкѣ уже не представ-