b000000203

— 471 — нравы, какое настало варварство и въ сердцахъ и умахъ! Академіи и универ- ситеты истреблялись также, кахъ церкви п парламенты; славный Лавуазье кончилъ жизнь также на эшафотѣ, какъ и добро дѣ- тельный Мальзербъ, какъ и миогіе слу- жители вѣры. Злонравному на что про- свѣщеніе и науки? Онъ либо во зло упо- требитъ ихъ, либо вознерадитъ о нихъ. Добронравнымъ же безъ религіи пикто быть не можетъ: религія должна быть въ человѣкѣ непремѣнно, и религія истин- ная — христіанская. Христіанская нація не можетъ уже обратиться въ языческую, такъ чтобы сохранила и добрые нравы, ибо переходъ сей будетъ паденіе, а не возстаніе: паденіе же не есть благо- получіе. И такъ христіанская нація, упадая въ язычество, не можетъ быть ни благо- нравною, ни благополучною, по естествен- ной причинѣ и по непреложному закону: точно такъ, какъ птица, летающая по воздуху, не можетъ жить въ водѣ, хотя рыба тамъ и живетъ спокойно . Чрезъ сіи наши замѣчанія мы хотииъ сказать, что чтеніе книгъ, подкапывающихъ вѣру и нравы, по-истинѣ вредно; что ложное цросвѣщеніе, проліявшееся всюду, есть та рѣка, которая стремится поглотить истину, хотящую породить намъ мужественное чадо и бѣгущую для того изъ градовъ въ пустыни и степи; наконецъ, что ео- стояніе человѣчества, по нынѣганему не- вѣрію, находится вътакомъ же отношеши, въ какомъ было прежде по суевѣрію, и переломъ необходимо послѣдовать должепъ; и избавлеиіе какъ отъ невѣрія, такъ и отъ суевѣрія, безъ сомнѣнія добрымъ сердцамъ желательно. Чтожъ пзъ сего слѣдуетъ? — Каждому надлежитъ размыслить въ сердцѣ. поискать истиннаго блага и обратиться къ вѣриѣіі- івему пути. Божественной религіи, кото- рая даритъ человѣка истинною нравствен- ностію. Нужны, при этомъ, полезный книги. Книги предъ словеснымъ объясненіемъ могутъ имѣть преимущество то, что, во і-хъ, въ нихъ матерія лучше можетъ быть выработана и объяснена, нежели на сло- вахъ въ разговорѣ; во 2-хъ, что чрезъ книги можно говорить съ большимъ чи- сломъ людей, нежели чрезъ словесныя бесѣды, и можно быть полезнымъ прія- телю и непріятелю, и знакомому и незна- комому, и отдаленному потомству; въ 3-хъ, чрезъ книги говорить можно прямѣе и слушать терпѣливѣе. Въ кшігѣ можетъ меня наставлять и тотъ, кого бы гор- дость моя и слушать не стала, если бы онъ заговорилъ; и можно высказать и то, что житейскія приличія и разныя об- стоятельства выговорить запрещали бы. Особлро, когда я точно не знаю автора, тогда я наиболѣе бываю безпристрастенъ, и пріемлю ли, отвергаю ли что у него, точно и пріемлю и отвергаю по чувству и по понятію моему; а безъ того, я часто отвергаю истину потому только , что мнѣ говоритъ такой-то, или уважаю что нибудь потому только, что сказалъ то такой-то: но въ такой истинѣ прямой истины нѣтъ.' — Вотъ преимущество чте- нія предъ разговоромъ; но вотъ также и невыгоды его, Слѣдовательно и въ выборѣ чтенія по- лезно было бы руководство старшаго опыта. Издатель имѣлъ счастіе, бывъ еще 1 5 лѣтъ, предостереженъ быть отъ такихъ преткно- веній благодѣяніемъ одного просвѣщеннаго мужа, который въ самое то время, когда модные писатели поглощались съ жадно- стію незрѣлыми умами, принялъ на себя благородный трудъ разсѣять сіи возстаю- щіе мраки, и безъ всякаго инаго при- зыва, по сему единственно побужденію, въ партикулярномъ домѣ, открылъ лекціи новаго рода для всѣхъ желающихъ. Съ ними разбиралъ онъ Гельвеція, Руссо, Спинозу, Ла Метри и проч., сличалъ пхъ съ про- тивными имъ философами и, показывая разность между ними, училъ находить и