b000000203

— 32 — Не говорю и не думаю, чтобы древ- ніе Россіяне подъ великокняжескимъ или царскнмъ правленіемъ были вообще лучше насъ; не только въ свѣдѣніяхъ, но и въ нѣкоторыхъ нравственныхъ отношеніяхъ мы превосходнѣе, т. е. иногда стыдимся , чего они не стыдились и что дѣйстви- тельно порочно; однакожъ должно согла- ситься, что мы съ цріобрѣтеніемъ добро- дѣтелей человѣческихъ утратили граж- данскія. Имя Русскаго имѣетъ ли теперь для насъ ту силу непобѣдимую, какую оно имѣло прежде? И весьма естествен- но: дѣды наши уже въ царствованіе Ми- хаила и сына его , присвоивая себѣ многія выгоды иноземныхъ обычаевъ, все еще оставались въ тѣхъ мысляхъ, что правовѣрный Россіянинъ есть совер- шеннѣйшій гражданинъ въ мірѣ, и Свя- тая Русь первое государство. Пусть назовутъ то заблужденіемъ, по какъ оно благопріятствовало любви къ отечеству и нравственной силѣ онаго! Теперь же, болѣе ста лѣтъ находясь въ школѣ иноземцевъ, безъ дерзости мо- жемъ ли похвалиться своимъ граждан- скимъ достоииствомъ? Нѣкогда называли мы всѣхъ иныхъ Европейцевъ невѣр- ными, теперь называемъ братьями; спрашиваю; кому бы легче было поко- рить Россію — невѣрнымъ или брать- ямь? т. е. кому бы он.а, по вѣроятности, долікенствовала болѣе противиться? При царѣ Михаилѣ или Ѳеодорѣ, вельможа россійскій, обязанный всѣмъ отечеству, ыогъ ли бы съ веселымъ сердцемъ на- вѣки оставить его, чтобы въ Парижѣ, Лондонѣ, Вѣнѣ спокойно читать въ га- зетахъ о нашихъ государственныхъ опас- ностяхъ? Мы стали гражданами міра, но перестали быть въ нѣкоторыхъ случаяхъ гражданами Россіи. Р. ИСТОРІЯ ГОСУДАРСТВА РОССІЙ- СКДГО. (1883—1824). ( 33 ). а) Нсторгя вообще и исторія рус- ская въ частности. (Изъ Ііредисловія). (1815). Исторія въ нѣкоторомъ смыслѣ есть священная книга народовъ, главная, не- обходимая; зерцало ихъ бытія и дѣятель- ности; скрижали откровеній и правилъ; завѣтъ нредковъ къ потомству; допол— неніе, изъясненіе настоящаго и нримѣръ будущего. Правители, законодатели дѣйствуютъ по указаніямъ исторіи и смотрятъ на ея листы, какъ мореплаватели ,на чертежи морей. Мудрость человѣческая имѣетъ нужду въ опытахъ, а жизнь кратковре- менна. Должно знать, какъ искони мя- тежиыя страсти волновали гражданское общество и какими способами благо- творная власть ума обуздывала ихъ бур- ное стремленіе, чтобы учредить порядокъ, согласить выгоды людей и даровать имъ возможное на землѣ счастіе. Но и простой гражданинъ долженъ чи- тать исторію. Она миритъ его съ иесо- вершенствомъ видимаго порядка вещей, какъ съ обыкновеннымъ явленіемъ во всѣхъ вѣкахъ; утѣшаетъ въ государ- ственныхъ бѣдствіяхъ, свидѣтельствуя, что и прежде бывали подобныя, бывали еще ужаснѣйшія, и государство не раз- рушалось; она питаетъ нравствениое чув- ство и праведпымъ судомъ своимъ рас- полагаетъ душу къ справедливости, ко- торая утверждает, ъ наше благо и согласіе общества. Вотъ польза; сколько же удовольствий для сердца и разума! Любопытство сродно человѣку, и иросвѣщенному и дикому. На славныхъ играхъ олимпійскихъ умол- калъ шумъ, и толпы безмолвствовали во- кругъ Геродота, читающего предаиія вѣ- ковъ. Еще не зная употребленія буквъ, народы уже любятъ исторію; старецъ