b000000203

— 21 — чуждое растеніе на земномъ шарѣ, про- свѣщеніе — острый шшжалъ въ рукахъ убійцы! Иѣтъ, мой другъ! пусть докажутъ мнѣ напередъ, что Богъ но существуетъ; что Провидѣніе есть одно слово безъ зна- ченія; что мы дѣти случая, слѣпленіе атомовъ и болѣе ничего! Но гдѣ же тотъ безумный извергъ, который захотѣлъ бы увѣрить меня въ сихъ страшныхъ иелѣ- постяхъ? Я взгляну на саФирное небо, взгляну на цвѣтущую землю, положу руку на сердце и скажу атеисту: ты безумецъ! Иеуліели, видя Бога въ естествен- номъ мірѣ , видя руку Его въ теченін планетъ , въ порядкахъ солнечныхъ, въ перемѣнѣ годовыхъ временъ и во всѣхъ Физическихъ явленіяхъ нашей земной оби- тели, будемъ мы отрицать Его содѣйствіе въ одномъ нравствеиномъ мірѣ, который по существу своему долженъ быть, если смѣю сказать, ближе перваго къ сердцу великаго Божества? Соглашаюсь, что по- рядокъ нравственный не столь ясенъ для насъ, какъ порядокъ Физическій; но сіе затрудненіе не пронсходитъ ли отъ сла- бости нашего разума? Можетъ быть, един- ственно отъ того мы и не постигаемъ нравственной гармоніи, что она есть вы- сочайшая, совершеннѣйшая. Дай несвѣду- щему творенія Локковы: что онъ скажетъ объ нихъ? Дай ему сказку Кребильонову: онъ восхитится ею. Послѣдняя хороша въ своемъ родѣ; но въ ней ли наиболѣе удивляетъ насъ умъ человѣческій? Мо- жетъ быть, то, что кажется смертному великимъ неустройствомъ, есть чудесное согласіе для ангеловъ; можетъ быть, то, что кажется намъ разрушеніемъ, есть для ихъ небесныхъ очей повое, совершеннѣй- шее бытіе ( 25 ) . Сіи мысли ведутъ меня ко святилищу божественной премудрости, густымъ мракомъ окруженному; духъ мой., бренною плотію одѣянный, не можетъ проникнуть въ оное; упадаю во прахъ своего ничтожества и въ младенческомъ сердцѣ обожаю Всетворящаго. Скажи, мой другъ, скажи, чего бы не- льзя было ожидать отъ Всевышняго и тогда, когда бъ рука Его возжгла только единое солнце на голубомъ небесномъ сводѣ? Но тамъ горятъ ихъ билліоны. ТотЪ, Кто великолѣпно прославилъ Себя въ натурѣ, великолѣпио прославитъ Себя и въ человѣчествѣ. Не будемъ требовать отъ вѣчной Премудрости отчета въ тем— ныхъ путяхъ Ея; не будемъ требовать того для собственнаго нашего спокойствія ! Знаешь ли, что всего болѣе плѣияетъ меня въ дружбѣ? Довѣреиность, которую два сердца имѣютъ одно къ другому. Пусть гнусное злословіе всѣмп стрѣлами своими язвитъ отдалепнаго Питіаса: Дамонъ вни- маетъ клеветѣ и съ презрѣніемъ отвер- гаете ее (*). «Иѣтъ! я знаю моего друга: гдѣ бы онъ ни былъ, добродѣтель вездѣ съ нимъ; что бы онъ ни сдѣлалъ, дѣло его не преступлепіе» . Мелодоръ! для чего къ Провидѣиію не имѣть намъ той довѣ- ренности, которую два человѣка могутъ имѣть одинъ къ другому? Богъ вложилъ чувство въ наше сердце; Богъ вселилъ въ мою и въ твою душу ненависть ко злобѣ, любовь къ добродѣтели: сей Богъ, конечно, обратитъ все къ цѣли общаго блага. К. ИЗ-ІЬ СМѢСИ МОСКОВСІШХ-Ь в^до ШОСТЕЙ 1795 г. ( 2б ). а) Юношество и мужество, Человѣкъ въ 4-0 лѣтъ, подобно юношѣ,. гоняется еще за весельемъ, но болѣе по привычкѣ, нежели по охотѣ, воспоми- наетъ прошедшія удовольствія. сравни- ваетъ ихъ съ настоящими, чувствуетъ разницу и вздыхаетъ. Къ тому же въ самое сіе время раждаются заботы, слѣд- ствіе избраинаго нами состоянія въ граж- данской жизни; мы болѣе узнаемъ людей, терпимъ болѣе отъ ихъ несправедливости, отъ ихъ злобы; боимся презрѣнія, боимся (*} Дамонъ и [Іитіасъ — славные друзья въ древности.