b000000203

— 352 — Глубокихъ раиъ не сохраняло, Какъ утро майское веселіемъ цвѣло И все небесное душѣ напоминало, «Ты- ль это, милый другъ, товарищъ лучшихъ дней! Ты-ль это?» я вскричалъ, «о воинъ, вѣчно милой! Не я ли надъ твоей безвременной могилой, При страшномъ заревѣ Беллониныхъ огней, Не я ли съ вѣрными друзьями Мечемъ па деревѣ твой подвигъ начерталъ И тѣнь въ небесную отчизну провождалъ Съ мольбой, рыданьемъ и слезами? Тѣнь незабвеннаго! отвѣтствуй, милый брать! Или протекшее все было сонъ, мечтанье, Все , все, и блѣдный трупъ, могила и обрядъ, Свершенный дружбою въ твое воспоминанье? О, молви слово мнѣ! пускай знакомый звукъ Еще мой жадный слухъ ласкаетъ, Пускай рука моя, о незабвенный другъ! Твою съ любовію сжимаетъ!...» И я летѣлъ къ нему. . .Но горній духъ исчезъ Въ бездонной синевѣ безоблачныхъ небесъ, Какъ дымъ, какъ метеоръ огнистый ( 1 ' 7 ) полуночи, Исчезъ, — и сонъ пошшулъ очи. ■ Все спало вкругъ меня подъ кровомъ ти- шины; Стихіи грозныя казалися безмолвны; При свѣтѣ облакомъ подернутой луны Чуть вѣялъ вѣтерокъ, едва сверкали волны. Но сладостный покой бѣжалъ моихъ очей, И все душа за призракомъ летѣла, Все гостя горняго остановить хотѣла: Тебя, о милый братъ, о лучшій изъ друзей! з. УІѴШРАЮЩІЙ ТАССЬ (1817)- С 8 )- Какое торжество готовитъ древній Рнмъ? Куда текутъ народа шумны волны? Къ чему сихъ ароматъ и мнрры сладкій дымъ, Душистыхъ травъ кругомъ кошницы полны? До Капитолія отъ Тибровыхъ валовъ, Надъ стогнами всемірныя столицы, Къ чему раскинуты средь лавровъ и цвѣ- товъ Безцѣнные ковры и багряницы? Къ чему сей шумъ? къ чему тимиановъ звукъ и громъ? Веселья онъ, или побѣды вѣстникъ? Почто съ хоругвіей течетъ въ молитвы домъ Подъ митрою Апостоловъ наиѣстникъ? Кому въ рукѣ его сей зыблется вѣнецъ, Безцѣнный даръ признательнаго Рима? Кому тріумфъ? Тебѣ, божественный пѣ- вецъ! Тебѣ сей даръ... пѣвецъ Ерусалима! И шумъ веселія достигъ де кельи той, Гдѣ борется съ кончиною Торквато; Гдѣ надъ божественной страдальца головой Духъ смерти носится крылатой. Ни слезы дружества, ни иноковъ мольбы. Ни почестей столь позднія награды. Ничто не укротить желѣзныя судьбы. Незнающей къ великому пощады. Полуразрушенный, онъ видитъ грозный часъ, Съ веселіемъ его благословляетъ, И, лебедь сладостный, еще въ послѣдній разъ Онъ, съ жизнію прощаясь, восклицаеть: «Друзья, о дайте мнѣ взглянуть на пы- шный Римъ, Гдѣ ждетъ пѣвца безвременно кладбище, Да встрѣчу взорами холмы твои и дымъ, О древнее Квиритовъ пепелище! Земля священная героевъ и чудесъ! Развалины и прахъ краснорѣчивый! Лазурь и пурпуры безоблачныхъ небесъ, Вы, тополи, вы, древнія оливы, И ты, о вѣчный Тибръ, поитель всѣхъ племенъ, Засѣянныи костьми гражданъ вселенной: Васъ, васъ привѣтствуетъ изъ сихъ уны- лыхъ стѣнъ Безвременной кончинѣ обреченной!