b000000203

Жуковскій добрый мой! Стрѣлою мчится время, Веселіе — стрѣлой! Позволь же дружбѣ слезы И горесть усладить, И счастья блеклы розы Эротомъ оживить. О Вяземскій! цвѣтами Друзей твоихъ вѣнчаіі; Даръ Вакха передъ нами; Вотъ кубокъ — наливай! Питомецъ Музъ надежный, О Аристипповъ внукъ ( 15 ) > Ты любишь пѣсни нѣжны И рюмокъ звонъ и стукъ! Въ часъ нѣги и прохлады На ужапахъ твоихъ Ты любишь томны взгляды Прелестницъ заппсныхъ; И всѣ заботы славы, Суетъ и шумъ и блажь За быстрый мигъ забавы Съ поклонами отдашь. О, дай же ты мнѣ руку, Товарищъ въ лѣни мой! И мы... потопииъ скуку Въ сей чагаѣ золотой! Пока бѣжіпъ за нами Богъ времени сѣдоіі, И губитъ лугъ съ пвѣтамп Безжалостной косой. Мой другъ! скорѣй за счастьемъ Въ путь жизни нолетимъ, Упьемся сладострастьемъ, И смерть опереди лъ; Сорвемъ цвѣты украдкой Подъ лезвіемъ косы, ^ И лѣнью- — жизни краткой Продлимъ, продлимъ часы! Когда же Парки тощи Нить жизни допрядутъ, И насъ въ обитель нощи Ко нрадѣдамъ снесутъ — Товарищи любезны! Не сѣтуйте о насъ. Къ чему рыданья слезны? Наемныхъ ликовъ гласъ? Къ чему сіи куренья И колокола вой, И томны псалмопѣнья Надъ хладною доской? Къ чему?... но вы толпами При мѣсячныхъ лучахъ Сберитесь, и цвѣтами Усѣйте мирный прахъ; Иль бросьте на гробницы Боговъ домашннхъ ликъ, Двѣ чаши, двѣ цѣвницы, Съ листами повилпкъ. И путникъ угадаетъ Безъ надписей златыхъ, Что прахъ тутъ почиваетъ Счастливцевъ молодыхъ! ж. ТѢНЬ ДРУГА (І816). С*]- 8ипі аічиісі тапез, Іеіит поп отиіа Гіпіі; Ілігісішіііе еѵісіоэ еГГиеіІ итЬга гоеоз. Ргорсті. ЕІ. ѴШ. Я берегъ покидалъ туманный Альбіона; Казалось, онъ въ волиахъ свинцовыхъ утопалъ; За кораблемъ виласа Гальціона, И тихій гласъ ея пловцовъ увеселялъ. Вечерній вѣтръ, валовъ плесканье, Однообразный шумъ и трепетъ парусовъ, И кормчаго на палубѣ взыванье Ко стражѣ, дремлющей подъ говоромъ валовъ, Все сладкую задумчивость питало. Какъ очарованный, у мачты я стоялъ И сквозь туманъ и ночи покрывало Сиѣтила сѣвера любезнаго искалъ. Вся мысль моя была въ воспоминаньѣ, По дъ небомъ сладостиымъ отеческой земли, Но вѣтровъ шуыъ и моря колыханье На вѣжды томное забвенье навели. Мечты смѣнялися мечтами, Ивдругъ... то былъ лисонъ?... предсталъ товарищъ мнѣ, Погибшій въ роковомъ огиѣ Завидной смертію, надъ Плейсскнми струями. Но віідъ не страшенъ былъ; чело