b000000203

мена, древнш съ новыми, искали и на- ходили доказательство любезной намъ мысли, что родъ человѣческій возвы- шается, и хотя медленно, хотя неров- ными шагами, но всегда приближается къ духовному совершенству. Ахъ! съ какою нѣжностію обнимали мы въ дуяіѣ своей всѣхъ земнородныхъ, какъ ми- лыхъ дѣтей небеснаго Отца! Радость сіяла на лицахъ нашихъ- — и свѣтлый ручеекъ, и зеленая травка, и алый цвѣточекъ, и поющая птичка, все, все насъ веселило! Природа казалась намъ обширнымъ садомъ, въ которомъ зрѣетъ божественность человѣчества . Кто болѣе насъ славилъ преимущества осьмагонадесять вѣка: свѣтъ философіи, смягченіе нравовъ, тонкость разума и чувства, размноженіе жизненныхъ удо- вольствій, всемѣстное распространеніе духа общественности, тѣснѣйиіую и дру- желюбнѣйшую связь народовъ, кротость цравлепій, и проч., и проч.? Хотя и яв- лялись еще нѣкоторыя чериыя облака на горизонтѣ человѣчества, но свѣтлый лучъ надежды златилъ уже края оныхъ предъ иашимъ взоромъ, — наделда; «все исчезнетъ, и царство общей мудрости настанетъ, рано или поздно иастанетъ, и блаженъ тотъ изъ смертиыхъ, кто въ,, краткое время жизни своей успѣлъ раз- сѣять хотя одно мрачное заблужденіе ума человѣческаго, успѣлъ хотя однимъ шагомъ приблизить людей къ источни- ку всѣхъ истинъ, успѣлъ хотя единое плодоносное зерно добродѣтели вложить рукою любви въ сердце чувствитель- ныхъ, и такимъ образомъ ускорилъ ходъ всемірнаго совершенія! » Конецъ нашего вѣка почитали мы коицемъ главиѣйшихъ бѣдствій человѣ- чества и думали, что въ немъ послѣ- дуетъ ваяшое, обя^е соедипеніе теоріи съ практикою, умозрѣнія съ дѣятельно- стію; что люди, увѣрясь иравствеииымъ образоиъ въ изящности законовъ чи- стаго разума, начнутъ исполнять ихъ во всей точности и, подъ еѣяію мира, въ кровѣ тишины и спокойствія, насла- дятся истинными благами жизни. О Филалетъ! гдѣ теперь сія утѣши- тельная система? Она разрушилась въ своемъ основаніи! Осьмойнадесять вѣкъ кончается: что же видишь ты на сцеиѣ міра? Осьмой- надесять вѣкъ кончается, и несчастный Фіілантропъ (*) мѣряетъ двумя шагами могилу свою, чтобы лечь въ ней съ об- манутымъ, растерзаннымъ сердцемъ сво- имъ и закрыть глаза навѣки! Кто могъ думать, ожидать, предчув- ствовать? Мы надѣялись скоро видѣть человѣчество на горней степени величія, въ вѣнцѣ славы, въ лучезарномъ сіяиіи, подобно ангелу Божію, когда онъ, по священнымъ сказаніямъ, является очамъ добрыхъ съ небесною улыбкою, съ вгар- иымъ благовѣстіемъ! Но вмѣсто сего восхитителыіаго явленія видимъ — Фурій съ грозными пламенниками! Гдѣ люди, которыхъ мы любили? Гдѣ плодъ наукъ и мудрости? Гдѣ возвышеніе кроткихъ, нравственныхъ существъ, со- творенныхъ для счастія? Вѣкъ просвѣще- нія! я не узнаю тебя; въ крови и пламе- ни не узнаю тебя, среди убійствъ и разрущенія не узнаю тебя!... Небесная красота прельщала взоръ мой, воспаляла мое сердце пѣжнѣйшею любовію; въ слад- комъ упоеніи стремился къ ней духъ мой; но небесная красота исчезла — змѣи ши- пятъ на ея мѣстѣ! Какое превращеніс! Свирѣпая война онустошаетъ Европу, столицу искуствъ и наукъ, хранилище всѣхъ драгоцѣнностей ума человѣческаго: драгоценностей, собраішыхъ вѣками; дра- гоцѣииостей, па которыхъ основывались всѣ планы мудрыхъ и добрыхъ! И пе только милліоны погибаютъ; не только города и села исчезаютъ въ пламени; не (*) То есть, друпь людей.