b000000203

картины и къ которому я не разсудилъ прибѣгнуть); онъ стоялъ предъ нею съ своими слушателями и, какъ попугай, болталъ вытверженный наизусть вздоръ. Наконецъ однажды только-было я располо- жился дать волю глазамъ и душѣ, подошла ко мнѣ одна моя знакомка и принялась мнѣ нашептывать на ухо, что она предъ Мадонною видѣла Наполеона и что ея дочери похожи на РаФаэяевыхъ ангеловъ. Я рѣшился придти въ галерею какъ можно ранѣе, чтобы предупредить всѣхъ посѣ- тителей. Это удалось. Я сѣлъ на софу противъ картины и просидѣлъ цѣлый часъ, смотря на нее. Надобно признаться-, что здѣсь поступаютъ съ нею также непочти- тельно, какъ и со всѣми другими карти- нами. Вопервыхъ она, не знаю для какой готтентотской причины, уменьшена: верх- няя часть полотна, на которомъ она на- писана, и съ нею верхняя часть занавѣса, изображеннаго на картинѣ, загнуты назадъ, слѣдовательно и пропорція и самое дѣй- ствіе цѣлаго теперь уничтожены и не отвѣ- чаютъ намѣренію живописца. Второе, она вся въ пятнахъ, не вычищена, худо по- ставлена, такъ что сначала можешь поду- мать, что копіи, съ нея сд^анныя, чи- стыя и блестящія, лучше самаго ориги- нала. Наконецъ (что не менѣе досадно) она, такъ сказать, теряется между дру- гими картинами, который, окружая ее, развлекаютъ вниманіе: напримѣръ, рядомъ съ нею стоитъ лортретъ сатирическаго поэта Аретина, Тиціановъ, прекрасный — но какое сосѣдство для Мадонны! И та- ковй сила той души, которая дышитъ и вѣчно будетъ дышать въ этомъ божест- венномъ созданіи, что все окружающее пропадаетъ, какъ скоро посмотришь на нее со вниманіемъ. Сказываютъ, что Рафаэль, натянувъ полотно свое для атой картины, долго не зналъ, что на немъ будетъ: вдохновеніе не приходило. Однаж- ды онъ заснулъ съ мыслію о Мадоннѣ, и вѣрнс какой-нибудь ангелъ разбудилъ его. Онъ вскочилъ; она здѣсь, закричалъ онъ, указавъ на полотно, и начертилъ первый рисунокъ. Иръ самомъ дѣлѣ, это не картина, а видѣніе; чѣмъ долѣе гля- дишь, тѣмъ живѣе увѣряешься, что передъ тобою что-то неестественное происходитъ (особливо, если смотришь такъ, что ни рамы, ни другихъ картинъ ни видишь). И это не обманъ воображенія: оно не оболь- щено здѣсь ни живостію красокъ, ни блес- комъ наружнымъ. Здѣсь душа живописца, безъ всякихъ хитростей искуства, но съ удивительною простотою и легкостію, пере- дала холстинѣ то чудо, которое во вну- тренности ея совершилось. ; Я описываю ее вамъ, какъ совершенно для васъ не- извѣстную. Вы не имѣете о ней никакого нонятія, видѣвши ее только въ спискахъ, или въ Миллеровомъ эстампѣ. Не видавъ оригинала, я хотѣлъ купить себѣ въ Дрез- денѣ этотъ эстампъ; но, увидѣвъ, не з'а- хотѣлъ и посмотрѣть на него: онъ, можно сказать, оскорбляетъ святыню воспомина- ніа! Часъ, который провелъ я передъ тою Мадонною, принадлежитъ къ счаст- ливымъ часамъ жизни, если счастіемъ должно почитать наслажденіе самимъ со- бою. Я былъ одинъ; вокругъ меня все было тихо; сперва съ нѣкоторымъ усиліемъ вошелъ въ самого себя; потомъ ясно на- чалъ чувствовать, что душа раснростра- няется; какое-то трогательное чувство ве- личія въ нее входило; неизобразимое было для неа изображено, и она была тамъ, гдѣ только въ лучшія минуты жизни быть мо- жетъ. Генгй чистой красоты былъ съ нею: Онъ лишь въ чистыя мгновенья Бытія слетаетъ къ намъ, II приноситъ откровенья, Благодатныя сердцамъ. Чтобъ о небѣ сердце знало Въ темной области земной, Лучшей жизни покрывало Бриподъемлетъ онъ порой А когда насъ покпдаетъ — Въ даръ любви, у насъ въ виду, Въ нашемъ небѣ зажигаетъ Онъ прощальную звѣзду.