b000000203

— 17 — ни богатъ, ни зпатенъ ■ -опъ былъ чело- вѣкъ, благородный по душѣ своей, укра- шенный одними достоинствами, не чинами, не блескомъ роскоши, — и сіи достоинства таились подъ завѣсою скромности. Но его уже нѣтъ! Горестная друж- ба можетъ теперь сказать, чего она лишилась, о чемъ проливаетъ слезы и вѣчно проливать будетъ! Такъ, за долгъ, за самый священный долгъ почитаю сказать всякому нѣжному сердцу, всякому, кто любитъ человѣче- ство и кто умѣетъ цѣнить его, что въ нашемъ хладномъ сѣверномъ отече- ствѣ, гдѣ природа не весьма щедрою рукою разсыпаетъ благіе дары свои, родилея н жплъ такой человѣкъ, ко- тораго душа была бы украшеніемъ самой Греціи, отечества Сокр&товъ и Плато- новъ, благословеннѣйшей страны подъ солнцемъ ! А вьг, мрачныя.. души, вы не можете разумѣть меня. Оставьте печальнаго! оставьте сіи безпорядочныя строки, оро- шаемыя моими слезами! Не для васъ изливаю горесть свою и не требую ва- шего одобренія. Когда сердце мое пре- вратится въ камень; когда огнь чувства угаснетъ въ груди моей( 22 ); когда, забывъ святую истину, паду ницъ предъ зла- тыми кумирами человѣческихъ заблуж- деиій: тогда будете вы друзьями м&ми; тогда перо мое посвятится вашему з г до- вольствію; тогда удостоите меня благо- пріятной улыбки своей. Теперь мы чуж- ды другъ другу, и горесть моя не .мо- жетъ васъ трЩМ Въ іаіш^ . цвѣт^цііхъ лѣтахъ жизни нашей у&мшйь полюбили другъ .■'■друга/' Я- Агатонѣ мудраго ;; , кіняііх , . кбторагр- разумъ украшался луч*- . 7дайн діеяовѣчества , котораго было нѣжною рукою Что онъ полюбилъ во мігіС !і& : -'зтйю; можетъ быть пламенное усердіе къ добру, непритворную любовь ТОШЪ II. ко всему изящному, простое сердце, не совсѣмъ испорченное воспитаніемъ, ис- кренность, нѣкоторую живость, нѣкото — рый жаръ чувства. Я нашелъ въ немъ то, что съ самаго ребячества было пріят- нѣйшею мечтою моего вообраяіенія — че- ловѣка, которому могъ я открывать всѣ милыя свои надежды, всѣ тайныя сомнѣ- нія, который могъ разеуждать и чувство- вать со мною , показывать мнѣ мои заблуждепія и научать меня не повели- тельнымъ голосомъ учителя, но съ лю- безною кротостію снисходительнаго друга; однимъ словомъ, я нашелъ въ немъ со- кровище, особливый даръ Неба, который не всякому смертному въ удѣлъ достает- ся — и время нашего знакомства, нашего дружества будетъ всегда важнѣйшимъ періодомъ жизни моей. Свѣтъ былъ тогда чуждъ и мнѣ и ему: ему еще болѣе, нежели мнѣ, но мы любили книги и не думали о свѣтѣ; имѣли немного, немногимъ были до- вольны, и не чувствовали недостатка. Прелести разума, прелести душевныя казались намъ всего любезнѣе: ими плѣнялись мы, ими въ твореніяхъ ве- лнкихъ умовъ наслаждались и нерѣдко за Оссіаномъ, Шекспнромъ, Боннетомъ просиживали половину зимнихъ ночей. Часто духъ нашъ на крыльяхъ вообра- женія облеталъ небесныя пространства, гдѣ Оріонъ и Сиріусъ въ златыхъ вѣн- цахъ сіяютъ; тамъ искали мы нѣжныхъ друзей своему сердцу, и часто заря утренняя красила восточное небо, когда я разставался съ Агатономъ и воз- вращался домой съ покойною душою, съ новыми знаніями или съ новыми идеями. ... Если когда набучь ©зЙѢаюсь я сла- бымъ перомъ сй^^ь^ иачертать іиеторію моихъ мыслей/ одогда опишу, ■ можетъ быть, и иѣкоадрш і^ъ д:ѣхъ йечныхъ бесѣдъ, въ ко'Шыжъ раЗвшалда/ пер- вый мои мета%зйчЬ^ія _^ій5да ! ія : пе- - 3