b000000203

— 307 — быть въ развязкѣ занимательнаго для зри- теля? Не знаю и его характера; ибо не вижу, какъ онъ дѣйствуетъ, не вижу ума, ловкости, силы, вліянія его на общее мнѣніе: вообще нѣтъ ничего особеннаго, важнаго, чѣмъ отличалось бы сіе главное дѣйствующее лице; тѣмъ болѣе жаль этого, что, кажется, Димитрій его боялся. Въ немъ видѣнъ только человѣкъ, кото- рый ожидалъ, что другіе сдѣлаютъ въ его пользу, а самъ пребывалъ въ покоѣ, Въ одноиъ этомъ характерѣ онъ выдержанъ точно отъ начала до конца: вездѣ ровенъ, то есть вездѣ незанимателенъ. 1 Ксенія и Георгій — -дѣти, водимыя на помочахъ. По молодости своей они ино- гда спотыкались, падали и убивали себя. Тотъ и другая, по вольности, позволен- ной дѣтямъ, говорятъ ужасныя грубости и ругательства тирану милосердому; ино- гда философствуютъ, иногда сердятся, ла- скаютъ другъ друга, но всегда остаются при своемъ: вся отъ нихъ польза не для зрителей, но для автора та, что они мильшъ пастушескимъ или ребяческимъ своимъ болтаньемъ наполняютъ пять ак- товъ. Должно впрочемъ замѣтить и то, что эпизодъ любви Ксеніи и Георгія, за- нямающій почти всю трагедію отъ начала до конца, вставленный, кажется, съ на- мѣреніемъ для произведенія завязки и раз- вязки, совсѣмъ не имѣетъ вліянія на глав- ное дѣйствіе. Надобно было показать, что прежняя супруга дѣйствительно ото- слана отъ двора или умерщвлена тира- номъ; что первый вельможа и князь Шуйскій оскорбленъ былъ требованіеиъ дочери своей въ супруги Лжедимнтрію, или что, не въ силахъ будучи противиться тирану, онъ выжидалъ случая. Впро- чемъ и эти способы не трагвческіе, а коиическіе. Что теперь трагедія Дими- рій Самозванецъ? Анюта и Степанъ, до- чери богатаго крестьянина, любятъ другъ друга. Бурмистръ сластолюбивый, силь- ный и глупый, полюбилъ дѣвушку; онъ требуетъ руки ея у отца и угрожаетъ солдатствомъ и пытками любовнику, отцу и дѣвушкѣ. Но кстати случилось: кресть- яне озлобленные, безъ всякаго со стороны обиженныхъ внушенія, ожесточились и до - вели его до того, что онъ самъ себя за- рѣзалъ, не дождавшись законами положен- ной казни. Сколько оперъ русскихъ, французскихъ, нѣмецкихъ, изъ которыхъ, кажется, взялъ свое содержаніе Сумаро- ковъ для Димитрія Самозванца! Инаго источника пе нашелъ онъ. Я говорю: точно взялъ, ибо исторія не представ - ляетъ намъ Ксеніи, дочери Шуйскаго; но Ксенія была, по свидѣтельству исто- риковъ, дочь Годунова, прелестная, ода- ренная всѣми достоинствами тѣлесными и душевными. Не знаю, для чего Су- мароковъ выдумалъ сію Ксенію? Пусть бы для того, чтобы Шуйскому посред- ствомъ брака пріобрѣсть способъ прибли- житься къ трону, чему видимъ мы весьма многіе примѣры въ честолюбивыхъ вель- можахъ. Здѣсь совсѣмъ противное. Шуй- скій не хотѣлъ выдать своей дочери за Лже- димитрія и не употреблялъ въ этомъ пере- воротѣ дочь свою орудіемъ къ достиженію своей цѣли, ибо все дѣлалось за кулисами и не зависѣло нимало отъ сей любви; и кончился сей заговоръ съ успѣхомъ со- вершенно по другимъ причинамъ, для насъ сокрытымъ. Вы читаете довольно стран- ный стихъ Ксеніи: избавь Россію мной, о небо правосудно^. Милостивые госуда- ри, видѣвшіе и читавшіе сію піесу, ска- жите: какимъ образомъ спасла Россію Ксенія, и какъ любовь ея способствовала спасенію царства въ лицѣ отца и въ ней самой? Послѣ того еще спрашивается: для чего же любовь сія? Но отнимите ее, — что останется въ трагедіи? Сколько сіи роли ни слабы, ни урод- ливы, ни малозначительны, однако всѣ онѣ безъ всякаго сомнѣнія лучше роли Димитрія, котораго, признаюсь, описать я силы не имѣю. Не знаю, что хотѣлъ