b000000203

хочешь быть благополученъ. Каждый. мУ:- сяцъ ты меня увидишь, или по крайней мѣрѣ обо мнѣ услышишь. Другъ мой Ва- рулъ не оставить тебя своею милостію. Прощай». Обнявъ меня, оба друга удалились. Стоя у дверей бурсы, я провожалъ ихъ слезя- щими глазами; когда же скрылись, то я вздумалъ осмотрѣть кругомъ новое мое обиталище. Это былъ сарай, состроенный изъ плетня, обиазаннаго изнутри и сна- ружи желтою глиною; крыша была соло- менная; двери и четыре круглыя окна освѣщали сіе зданіе. Впереди имѣло оно обширной пустырь, поросшін высокимъ бурьяномъ , однако торчало на ономъ съ десятокъ полуусохшихъ шелковнчныхъ деревьевъ; съ задней стороны примыка- лось къ высокому берегу рѣки Десны; правая боковая сторона граничила съ за- боромъ огромнаго сада, принадлежащаго монастырю, въ коеиъ помѣщена и семн- нарія; лѣвая съ чьимъ-то пространнымъ огородомъ, на углу коего стоялъ шинокъ. Осмотрѣвь сіе плѣиительное мѣсто, я вошелъ въ бурсу и усѣлся въ углу на лавкѣ на своемъ ложѣ. Консулъ — это былъ высокій, дородный, смуглый мущина съ большими черными ^сами — лежалъ на войлокѣ, склонивъ голову на связку травы и держа въ рукахъ претолстую тетрадь. Изъ двадцати пяти моихъ товарищей, кои всѣ были гораздо возрастнѣе меня, чело- вѣка четыре уже усланы для закупки ве- щей, нужныхъ къ ужину, а остальные заняты были различиымъ образомъ. Иной басилъ ужаснымъ голосомъ духовную пѣ- сню; другой брянчалъ на балалайкѣ, подъ звукъ коей человѣка два-три скакали въ присядку; некоторые боролись или бились на кулачкахъ; словомъ, всякій дѣлалъ, что хотѣлъ, при всемъ томъ одинъ дру- гому не мѣшая. Солнце клонилось къ западу;, купчины возвратились, принесши съ собою полба- рана, мѣшокъ со пшеномъ и деревянную баклагу съ пѣшикомъ. Консулъ сей-часъ вскочилъ и, овладѣвъ баклагою, отвѣдалъ, и, похваля напитокъ, пошелъ съ нею на берегъ Десны, куда и я, но данному зна- ку, вмѣстѣ со всѣми ему послѣдовалъ. Три кашевара развели огонь, утвердили треножный таганъ, разсѣкли баранину на куски по числу братін и начали стряпню. Между тѣиъ консулъ, отдѣлившись съ шестью товарищами, сѣлъ на берегу и началъ цѣловаться съ баклагою, не забы- вая свонхъ собесѣдниковъ; прочіе, позади коихъ былъ и я, разлегшись на травѣ, точили балы, разсказывали сказки и при- сказки и производили самыя чудныя тѣ- лодвйженія. Видя, что консулъ не дѣлалъ ихъ участниками въ осушиваніи баклаги, я у сосѣда своего спросилъ тому при- чину. «Мы еще не имѣемъ на то права, отвѣчалъ онъ съ тяжкииъ вздохомъ: «ибо мы всѣ только этимологи, поэты и .ри- торы, и отъ того-то пе смѣемъ, подъ опасеніемъ строгаго наказанія, пить вино, курить табакъ и отращивать усы. А какъ консулъ Далматъ и его товарищи всѣ философы , то они на сіи преимуще- ства имѣютъ всякое законное право.» Не понимая, что значатъ сіи неслыханныя мною слова, я замолчалъ и продолжалъ внимательно смотрѣть и слушать. Каша поспѣла и котелъ поставленъ на лужайкѣ. Консулъ съ своими товарищами сѣли око- ло него, а прочіе составили второй кругъ; всякій вытащилъ изъ кармана длинную ложку и началъ упражнять свои челюсти, сколько было силы. Хотя отецъ мой и забылъ снабдить меня ложкою, но кон- сулъ приказалъ младщему изъ бурсаковъ дѣлиться со иною своею. Котелъ опо- рожненъ; всѣ удалились въ бурсу и по- легли па лавкахъ. Я также растянулся на своемъ мѣшкѣ, и скоро уснулъ крѣпко. На слѣдующее утро консулъ, сопрово- ждаемый своими подчиненными, отправился въ семииарію и представилъ меня пре- фекту. Это былъ преважный протопопъ,