b000000203

Бѣда коллежскому теперь секретарю. Очинъ ассесорскііі, толико вожделѣішый! Ты убѣгаешь днесь, когда я, восхищенный, Мнилъ обнимать тебя ; какъ друга, какъ алтыпъ: Быть можетъ — навсегда прости, любезный чинъ. Сколь тяжко для меня, степенна человѣка, Учиться начинать, проживши ужъ полвѣка! Какія каверзы, какое зло для насъ О просвѣщеніи глясящій намъ указъ ! Друзья! пока еще не свѣтло въ нашемъ мірѣ, Иа счетъ просителей пойдемъ гулять въ трактирѣ; Съ отчаянья начнеиъ какъ можно больше драть: Скѣтъ близокъ — должно ли ворамъ теперь дремать? Б. ОТРЫВКИ ИЗ-Ъ ПУРСОНІАДЫ. ( 4 ). а) Язв первой пѣсіт. Помилуй ты меня, о Фебъ, парнасскій богъ! Кого велишь тыпѣть, внушая мнѣ воеторгь? Ахъ! сжалься надо мной, чувствительная Муза! Могу ли я хвалить толь дивнаго Француза, Каковъ былъ нѣкогда преславный Пур- соиьякъ? Въ ІІарижѣ продавалъ на рынкѣ онъ табакъ. Герой былъ въ кабакахъ и первый жрецъ въ харчевняхъ; Шумѣлъ на площадяхъ, смирялся онъ въ деревняхъ, Гдѣ часто страиствовалъ для черстваго куска, Гдѣ бѣдная его, голодная рука, Тряся котомкою, прохожихъ умоляла, И съ жадностію хлѣбъ насущный прини- мала. Изъ нищихъ вдругъ потомъ попался Пур- соньякъ Въ число мошенниковъ, воровъ и забіякъ; Потомъ онъ заклеименъи сосланъ на галеру, томъ п. Но. земляковъ своихъ послѣдуя примѣру, Чудеснымъ образомъ въ Россію убѣжалъ, И ссылочный французъ какъ солнце воз- блисталъ. Возсталъ французъ, но ахъ! отъ слабости шатался; Вотще онъ воздухомъ, какъ манною, пи- тался : Лишь первый шагъ ногой дрожащею ступилъ, ЗеФиръ съ насмѣшкою француза повалилъ . Внезапно выглянулъ изъ ада Вельзевулъ, Во всю бѣсовску мочь онъ крикнулъ: ка- ра улъ! И къ Гладу такъ вѣщалъ: «о подлый за- біяка, Вотъ до чего довелъты славна Пурсопьяка! Познай, что сей французъ — мой искреннѣй- шій другъ; Ступай къ нему, ступай скорѣе для услугъ!» Уродливый скелетъ, вооружась клюкою, Пустился въ дальній путь съ походного сумою; По ребрамъ повязалъ широкііі онъ кушакъ И пламенный иадѣлъ на голову колпакъ; Гремитъ онъ на бѣгу изсохішши костями, И, челюсть искрививъ, гигантъ стучнтъ зубами; Траву, и дерево, и корни, и цвѣты Теребитъ, гложетъ, жретъ, глотаетъ все въ пути. «Возможно ль! онъ кричитъ: я долженъ быть слугою! Вотъ какъ ругается царь адскій надо мною! Нѣтъ, Вельзевулъ! хотя ты знатный госно- динъ, Но Голодъ въ пеклѣ тожъ имѣетъ знат- ный чинъ, И родъ мой твоему ни чѣмъ не уступаетъ; Почтенна Смерть меня отмѣнно уважаетъ; Война сестра моя, а Нищета кума, Родная тетка мнѣ сіятельна Чума, Въ великой дружбѣ я съ ученостью бываю И часто чудеса творить ей помогаю. О, сколь поругана высока честь моя: Холопомъ буду нынь у санкюлота я! 33