b000000203

— 246 — Пусть мудрецы, нахмуря смуры брови, Журатъ весь міръ^ кладутъ посты на всѣхъ, Бранатъ вино, улыбку ставятъ въ грѣхъ И бунтъ хотятъ поднять противъ любови. Они страстей не знаютъ всей цѣны; Они вещамъ дать силы -не умѣютъ: Хотя кричать, что вещи всѣ равны, Но воду пыотъ, а пива пить не смѣютъ. По ихъ словамъ, полезенъ умъ одинъ; Противъ него всѣ вещи въ мірѣ низки: Онъ долженъ быть нашъ полный власте- линъІ Ему лишь въ честь вѣнцы и обелиски. Онъ кажетъ намъ премудрые пути Па камнѣ спать, не морщась пить изъ лужи, Пе прѣть въ жары, не мерзнуть вѣкъ отъ стужи — Пу, словомъ, быть безплотнымъ во плоти, И, нрезря міръ, разставшись съ заблуж- деньемъ, Питать себя единымъ разсужденьемъ . По что въ умѣ на свѣтѣ безъ страстей? Природа здѣсь для насъ, ея гостей, Въ садахъ сволхъ столъ пышный, вкус- ный ставитъ. Для насъ въ землѣ сребро и злато пла- витъ; А мудрость намъ, нахмуря бровь, поетъ. Что здѣсь во всемъ для нашихъ душъ отрава. Что наши всѣ лишь, въ томъ здѣсь только права, Чтобъ намъ. на все смотрѣть, разинувъ ротъ. Па что жъ такъ міръ богатъ и разнови- денъ? Па что во всемъ щедра природа къ намъ? Ужель на то, чтобъ дѣлать только вредъ? Ей судъ такой и скученъ и обиденъ. Повѣрь, мой другъ, весь этотъ мудрый шумъ Между людей съ досады сдѣлалъ умъ. И если бъ мы дались ему на волю, Терпѣли бы съ звѣрями равну долю: ІІе смѣли бы возвесть на небо взоръ, Питались бы кореньями сырыми, Ходили бы нагими и босыми И жили бы внутри глубокихъ норъ. Какія мы ни видимъ перемѣны Въ художествахъ, въ наукахъ, въ реме- ■слахъ — Всему виной корысть, любовь, иль страхъ, А не запачканны, безстрастны Діогены. Па что бы намъ огромныя палаты. Плоды, вино и ткани дальнихъ странъ, Коль были бы, мой другъ, мы всѣ Со- краты? Пачто бы плыть за грозный ркеанъ. Торговлею соединять народы? А если бы не плыть намъ черезъ воды, Съ Ураніей на что бъ знакомство намъ? Къ чему бы намъ служили всѣ науки?( 13 ). А все-таки золотятъ этотъ вѣкъ. Когда труды природы даромъ брали, Когда ея вещамъ цѣны не знали. Когда, какъ скотъ, такъ пасся человѣкъ. Повѣрь же мнѣ, повѣрь, мой другъ лю- безный , Что нашъ златой, а тотъ былъ вѣкъ желѣзный, И что тогда лишь люди стали жить, Когда сталъ умъ страстямъ людей слу- жить. Тогда пути небесны намъ открылись. Художества, науки воцарились; Тогда корысть пустилась за моря — И въ пей весь міръ избралъ себѣ царя. Тщеславіе родило Александровъ, ОрФеевъ — страхъ, надменіе — Менанд- ровъ. Среди морей явились корабли, Среди полей богатыри Полканы; Тамъ башни вдругъ, какъ будто великаны, Встряхнулися и встали изъ земли, Чтобъ вдаль блистать верхами золо- тыми, Разсталися съ звѣрями люди злыми,