b000000203

чественное солнце, свершивъ кругъ днев- иаго теченія своего, готовилось погру- зиться въ бездны океана. Свѣтъ его не былъ уже ослѣпляющш свѣтъ, который въ часы полудня не позволяетъ оку чело- вѣческому взирать на сего царя міра на- шего: я безпрепятственно могъ его раз- сматривать. Укротивъ свое сіяніе, нима- ло не лишилось оно своего величества. Взирая на него нѣсколько времени, раз- мышлялъ я: великолѣпиое свѣтило! сколь- ко вѣковъ освѣщаешьтымірънашъ! сколь- ко тысящелѣтій питаешь его животворны- ми своими влшііями! коликое число му- дрыхъ, вѣдавшпхъ таинственный твои дѣй- ствія, отъ начала міра воспѣвали силу твою въ гішнахъ торжественныхъ! Индія и Аравія издревле были исполнены по- читателей твоихъ: гдѣ же теперь всѣ сіи мудрецы? Но ты, постоянное свѣтило, не ослабѣваешь въ своемъ теченіи; свѣтя всегда съ равнымъ блескомъ, во всякомъ вѣкѣ находишь иовыхъ почитателей, но- выхъ воспѣвателей чудесныхъ силъ тво- ихъ. Бывъ свидѣтелемъ тысячи перемѣнъ на землѣ нашей, ты ни въ чемъ не пере- мѣиилося. Въ сей день, въ сей часъ, въ сію минуту, за пять или за шесть тысячъ лѣтъ предъ симъ, какой-нибудь мудрецъ, котораго память загладилась уже въ лѣ- тописяхъ нашихъ, павъ на колѣни, со бла- гоговѣніемъ восклицалъ къ тебѣ: «солнце заходящее, величественный образъ вели- чественнѣйшаго Творца своего! уже ты сокрываешься отъ насъ, кончивъ дневный путь свой; но завтра паки явишься на го- ризонтѣ возвѣщать славу Творца сво- его!» Тщетно ложные мудрецы старают- ся увѣрять, что ослабѣлъ жаръ твоего пла- мени! Неистощимъ источникъ, наполняю- щей тебя свѣтрмъ: неистощимо и ты въ изліяніяхъ своихъ, и пребудешь дотолѣ неистощимо, доколѣ поставивщй тебя на тверди не воззоветъ къ тебѣ: сокройся! Я размышлялъ и чувствовалъ. Мысль сцѣплялась съ мыслію, чувство сливалось съ чувствомъ. Глаза мои не совращались съ солнца, которое опустилось весьма низ- ко на горизонтѣ. Уже начинало оно скры- ваться. Половина круга его зашла за го- ризоцтъ, отбрасывая еще лучи свои на тоикія облака, по западу разсѣянныя, и украшая ихъ различными цвѣтами. Потомъ скрылось все солнце; но лучи его освѣ- щали еще вершины горъ, въ отдаленіи представлявшихся взору моему. Скоро и сей слабый свѣтъ сокрылся, и тоикія тѣ- ни мгновенно покрыли небо. Куда же со- крылось ты, пышное свѣтило? Ахъ! почто не всегда освѣщаешь насъ? Безразсудное, но весьма естественное желаніе! Ііѣтъ, ты довольно живило насъ свѣтомъ своимъ. Теки, теки, куда влекутъ тебя вѣчные за- коны твоего движенія! Теперь нужно твое присутствіе на другомъ краю міра нашего, гдѣ дикіе народы встрѣтятъ тебя съ ра- достно и на разныхъ языкахъ благосло- вптъ твое пришествіе. Вдругъ замолкли всѣ птицы, которыя до сей минуты пѣли въ орѣховомъ лѣску и гармоніею пѣсней своихъ услаждали мое сердце; каждая пара искала себѣ покойиа- го убѣжища на ночное время. Настала глу- бокая тишина, прерываемая однимъ жур- чаніемъ быстрой рѣки и ручьевъ, стре- мившихся но зеленому лугу. Тѣни вечера сгущались болѣе и болѣе. Наконецъ всѣ предметы сокрылись отъглазъ моихъ; все для меня исчезло, все, кромѣ — меня са- мого. Священная тишина, ужасъ сердца порочнаго, стихія невинности, убѣжище мудрыхъ, святилище добродѣтели! да не трепещетъ сердце мое въ твоихъ объяті- яхъ! или да будетъ трепетъ его высочай- шимъ восторгомъ радости! Буди благо- словенна, тишина уединенія! и въ то время, какъ все видимое твореніе погружается въ глубокомъ снѣ, возбуждай меня къ свя- щенньшъ размышленіямъ, къ ближайшему собесѣдоваиію съ сердцемъ моимъ, и ути- шай въ немъ всякое волненіе, производи- мое бурями общежитія. Да пробудятся