b000000203

— 237 — терпѣливъ былъ до крайности. Я самъ, государи мои, былъ свидѣтелемъ, съ какою умильною кротостію принималъ онъ побои отъ своихъ пріятелей и послѣ съ ними вмѣстѣ занивалъ свое горе. Иной бы, честолюбивый, на его мѣстѣ, повто- ряю я, былъ соблазнепъ примѣрамибольша- го свѣта и увлеченъ его суетами, но онъ равнодушно слушалъ вѣстн, что такой-то его сверстникъ пожалованъ, что тому дано мѣсто, другому награжденіе; всѣмъ этимъ не тронута была великая его душа, и онъ, зѣвая, стоически слушалъ такія новости. «Можетъ быть, половину этихъ чииовниковъ мнѣ же кормить до- , станется», говаривалъ онъ; «полно и того, что у меня есть двѣ тысячи душъ: это такой чинъ, съ которымъ въ моемъ околоткѣ вездѣ дадутъ мнѣ первое мѣ- сто. Все суета суетъ!» такъ заклю- чалъ онъ обыкновенно свои разсужденія и послѣ того, обставясь кругомъ дю- жиною бутылокъ портеру, садился ме- тать баикъ. Посему можете вы заключить, ми- лостивые государи, что общества его были хотя не пышныя, по весьма ве- селыя. Правда, замѣшивались иногда въ нихъ люди чиновные, но обыкновенно первыя двѣ дюжины бутылокъ возстав- ляли во всей бесѣдѣ совершенное ра- венство и дружество; но это но было скучное дружество, заведенное лѣтъ на пять; нѣтъ, это было вольное и благо- родное дружество, такое, что часто, не конча еще взанмныхъ о немъ увѣреній, вцѣплялись другъ другу въ виски, .но безъ всякой злобы и нерѣдко для одного ирепровожденія времени. Вотъ, государи мои, образъ город- ской его жизни! Онъ, не гоняясь за счастіемъ, искалъ одипхъ -удовольствій; онъ не ѣздилъ, по этикету, зѣвать въ большіе домы, но, любя вольность, ча- сто въ своихъ дружескихъ бесѣдахъ заоыпалъ подъ столомъ; онъ не зани- мался тѣмъ, чтобъ когда-нибудь при- влечь на себя вниманіе всего свѣта: ему довольно было и того, что имя его знали наизусть во всѣхъ трактирахъ и крФейныхъ домахъ. Онъ никогда не на- мѣревался быть политикомъ, но не для того, чтобъ не' доставало ему ума; нѣтъ, государи мои, онъ былъ слиш- комъ уменъ и нерѣдко даже былъ за это битъ отъ своихъ пріятелей за кар- тами, гдѣ болѣе всего щеголялъ онъ остроуміемъ. По какъ умъ гонимъ въ цѣломъ свѣтѣ, то очень скоро наскучилъ онъ быть умнымъ и сталъ играть въ карты съ философскою простотою и съ благородною довѣренностію. Друзья его, вмѣсто того, чтобы удивляться такимъ любезнымъ качествамъ, въ два мѣсяца очистили все его ішѣніе и оставили нашего философэ полунагимъ, не смотря на то, что сѣверный клнматъ совсѣмъ не удобепъ къ цинической философіи. Всякій бы другой изнемогъ духомъ въ такихъ стѣспенныхъ обстоятельствахъ, всякій бы пришелъ въ отчаяніе; но онъ не поколебался . нимало и, сидя дома, съ крашшмъ умйленіемъ сердца ожи- далъ, какъ заимодавцы поведутъ его въ тюрьму. Какъ Юлііі, не бѣжалъ онъ отъ своего несчастія и даже не выхо- дилъ за ворота, хотя тогдашними тем- ными вечерами могъ онъ прогуливаться по улицѣ въ одномъ камзолѣ и туфлахъ, не нарушая городской благопристойности. Онъ не искалъ даже помочь своему не- счастію. «Что будетъ, то будетъ!» го- ворнлъ онъ, зѣвая неустрашимо. И судьба наградила его къ пей довѣреи- ность. Тогда какъ, казалось, что онъ оставленъ отъ всего свѣта; когда всѣ ворота были для пего заперты, вы- ключая воротъ городской тюрьмы; когда въ кухнѣ его, какъ въ Римѣ, не о- сталось ни тѣни древней славы и, что всего бѣдственнѣе, когда послѣднюю бутылку портеру у него разбила испо-