b000000203

— 236 — его курсъ словесныхъ наукъ. «Этой грамоты для тебя полно», говорилъ онъ ему: «стыдись знать болѣе; ты у теня будешь баринъ знатный, таиъ не- пристойно тебѣ читать книги». Герой иаигь пользовался такимъ пре- краснымъ разсужденіемъ и привыкъ всѣ книги любить какъ моровую язву. Ни одна книга не имѣла до него доступа; я но включаю тутъ разсул:денія Руссо о вредности наукъ: вотъ одно твореніе, которое снискало его благосклонность, по своей привлекательной надписи. Правда, онъ и его не читалъ, но никогда не спускалъ съ своего камина. «Прочти только это», говаривалъ онъ, когда кто вздумаетъ хвалить передъ нимъ науки: «прочти это, и ты будешь каяться, что въ тебѣ болѣе ума, не- жели въ моей гцѣдой лошади. О, Руссо — великій человѣкъ! » , продолжать онъ, и послѣ этого принимался съ подобостра- стіемъ считать листы въ его сочииеніи: это было величайшее его снисхождеиіе къ учености," которое оказывалъ онъ только одному сочинителю Новой Элоизы. Время наконецъ наступило записывать его въ службу, и рѣдкій родитель его, отпуская, далъ сыну своему послѣднее наставленіе: «Помни, любезный сынъ», говорилъ онъ ему, «что у тебя двѣ ты- сячи душъ; помни, что ты старинный дворянинъ и остался одииъ въ своемъ родѣ; и такъ береги себя; не по- дражай бѣднымъ людямъ, которые, не имѣя куска хлѣба, принуждены на служ- бѣ тратить здоровье. Служи такъ, чтобы не быть разжаловану, а о до- стальномъ не пекись. Пусть бѣдные ищутъ чиновъ, а нашу братью, бога- тыхъ, чины сами должны искать. Будь только порядочнаго поведенія, то есть: не выходи изъ передней знатныхъ; бо- лѣе всего берегись досадить женщннѣ, сколь бы низкаго состоянія она тебѣ ни казалась. Наружное состоите жен- щины бываетъ сходно съ молодымъ де- ревомъ, которое сколь ни кажется слабо и презрѣино, но часто корень его глубоко подъ землею сплетенъ съ кориемъ великаго дуба, который можетъ задавить тебя своею тяжестію. Короче, вотъ тебѣ въ двухъ словахъ мое завѣ- іцаніе : я не требую, чтобы ты возвра- тился заслужеинымъ, ио чиновнымъ», и поелѣ сего награднлъ онъ его своимъ родительскнмъ благословеніемъ и двумя тысячами рублей на дорогу. Спустя же три дни нослѣ его отъѣзду, кончи лъ свою знаменитую жизнь. Сколь ни жадеиъ былъ нашъгерой поль- зоваться настав леніями, совсѣмътѣмъ бла- городная его душа неохотно приняла сіи нослѣднія, или, лучше сказать, онъ изъ нихъ одобрилъ половину, то есть, по- слѣдуя отцу своему, пехотѣлъ онъ слу- жить, но не хотѣлъ также соста- рѣться въ передиихъ; эти два правила поссорили его съ двумя его дядюшками и со службою и сдѣлали философомъ. Суеты большаго свѣта скоро ему на- скучили: онъ видѣлъ, что куда онъ ни приходи лъ, то или онъ зѣвалъ, или надъ нимъ зѣвали, и взялъ миролюбивое иамѣреніе разстаться со свѣтомъ, видя по всему, что онн другъ другу не на- добны. Рѣдкое велнкодушіе, неподражаемая скромность, — сін два любейныя качества видны въ немъ были съ самаго пріѣзда его въ столицу. Честолюбивый, на его мѣстѣ, имѣя столь знатную родню, какъ онъ, не отсталъ бы отъ болыниѵь обществъ и искалъ бы въѣзду въ первые домы; ио герой нашъ про- сиишвалъ цѣлыя ночи въ трактирахъ. Онъ убѣгалъ пышности и часто, подъ вечерокъ, изъ толпы завидливыхъ иг- роковъ возвращался домой смиренно, безъ кафтана. Онъ ие былъ злопамятенъ и очень спокойно обѣдалъ тамъ, гдѣ наканунѣ били его за ужиномъ: