b000000203

— 234 — свопмъ пріятныя нечаянности. Такъ, го- судари мои! часто бывало, когда прі- ѣдемъ мы къ нему въ деревню обѣдать, то, видя всѣхъ крестьянъ его блѣдныхъ, умирающихъ съ голоду, страшимся сами умереть за его столомъ голодною смертью; глядя на всякаго изъ нихъ, заключа- ли мы, что на сто верстъ вокругъ его деревень нѣтъ ни корки хлѣба, ни ча- хотной курицы, — но, какое пріятное удив- леніе! садясь за столъ, находили мы богатство, которое, казалось, тамъ было неизвѣстно, и изобиліе, котораго тѣші не было въ его владѣніяхъ. Искуснѣйшіе изъ насъ не постигали, что еще могъ онъ содрать съ своихъ крестьянъ; и мы принуждены были думать, что онъ изъ ничего созидалъ великолѣпные свои пиры. Но я не примѣчаю, что восторгъ мой отвлекаетъ меня отъ порядку, ко- торый я себѣ назначилъ. Обратимся же къ началу жизни нашего героя: симъ средствомъ не потеряемъ мы ни одной черты изъ его похвальныхъ дѣлъ, коимъ многіе изъ васъ, любезные слушатели, подражаютъ съ великимъ у- спѣхомъ. Начнемъ его происхожденіемъ. Сколько ни бредятъ философы, что, по родословной всего свѣта, мы братья, и сколько ни твердятъ, что всѣ мы дѣти одного Адама, но благородный человѣкъ долженъ стыдиться такой философіи; и если уже необходимо надобно, чтобъ наши слуги происходили отъ Адама, то мы лучше согласимся признать лашимъ праотцемъ осла, нежели быть равнаго съ ними происхожденія. Ничто столь че- ловѣка не возвьшаетъ, какъ благородное происхожденіе; это первое его достоин- ство. Пусть кричатъ ученые, что вель- можа и нищій имѣютъ подобное тѣло, душу, страсти, слабости и добродѣтели; если это правда, то это не вина бла- городныхъ, но вина природы, что она производить ихъ на свѣтъ такъ же , какъ и подлѣйшихъ нростолюдиновъ, и что никакими выгодами не отличаетъ нашего брата дворянина; это знакъ ея лѣности и нераченія. Такъ, государи мои! и если бы эта природа была су- щество, то бы ей очень было стыдно, что тогда, какъ самому послѣднему червяку удѣляетъ она выгоды, свой- ственный его состоянію; когда самое мел- кое насѣкомое получаетъ отъ нея свой цвѣтъ и свои способности; когда, смотря на всѣхъ животныхъ, кажется намъ, что она неисчерпаема въ разновидности и въ изобрѣтеніи, — тогда, къ' стыду ея и къ сожалѣнію нашему, не выдума- ла она ничего, чѣмъ бы отличался нашъ братъ отъ мужика, и не при- бавила намъ ни одного пальца, въ знакъ нашего преимущества передъ крестьяниномъ. Неужли же она болѣе печется о бабочкахъ, нежели о дворя- нахъ? И мы должны привѣшивать шпагу, съ которою бы, кажется, надлежало намъ родиться. Но какъ бы то ни было, благодаря нашей догадкѣ , мы нашли средство поправлять ея недостатки и избавились отъ опасности быть при- знанными за животныхъ одного роду съ крестьянами. Имѣть предка разумнаго, добро дѣ- тельнаго и принесшаго пользу отече- ству — вотъ что дѣлаетъ дворянина, вотъ что отличаетъ его отъ черни и отъ простаго народа, котораго предки не были ни разумны, ни добродѣтельны и не приносили пользы отечеству. Чѣмъ древиѣе и далѣе отъ насъ такой пре- докъ, тѣмъ блистательнѣе наше благо- родство; а симъ-то и отличается герой, которому дерзаю я соплетать достойныя похвалы: ибо болѣе трехъ сотъ лѣтъ прошло, какъ въ родѣ его появился доб- родѣтельный и разумный человѣкъ, который надѣлалъ столь много прекрас- иыхъ дѣлъ, что въ поколѣніи его не были уже болѣе нужны такія явленія, и оно до ныиѣшняго времени пробав-