b000000203

— 228 — не поэтъ — толковалъ не о иародѣ, а сь народомь: «непрестанное присутствіе его на площадихь. на рынкахъ и на улицахь московских !, сроднило съ нимъ взоры, мыс- ли и сердца могліовскихъ обывателей». Духь народа выбирастъ вождеиъ своихъ норывовъ того , кто самъ нроникнутъ этимъ духомъ. Іі потому-то на Поклонной горѣ тысячи голосовъ воскликнули Глин- кѣ: «ведите нась!» и тысячи людей дви- нулись аа нимъ по одному слову: «впе- ррдъ!» Ііотоиу-то воспитанники москов- скаго университета, юноши-патріоты, яв- лялись къ нему съ просьбами содѣйство- вать п хъ усердію. «Ватъ Русскій Вѣст- ник(> », говорили они ему, «воспламенилъ нашь духъ: помогите намъ жертвовать собою отечеству». По тому же близкому и живому соотношенію съ публикой, воо- душевленной чувствомь любви къ отече- ству, Русскій Вѣстникь былъ читаемъ съ жадностью и пріобрѣлъ политическое зна- ченіе. Когда же наступилъ двѣнадцатый годъ и жизнь сдѣлалась послѣднимъ усло- віем ь для Глинки, какь он ь самъ искренно говоригт. о себѣ, журналъ иолучиль еще большее дѣйствіе. Здѣсь мы снова обра- щаемся къ статьѣ кн. Вязеискаго: «Рус- скій Вѣстникъ облекся въ плоть и кровь. Одно заглавіе его было уже знамя. Глин- ка перенесъ свою литературу на площадь. Онъ попалъ на свою колею. Онъ былъ рожденъ народнымъ трибуномъ, но трибу- номь законнымъ, трибуномъ правитель- ства. Онъ умѣлъ по-православному гово- рить сь православными. Рѣчами своими онъ усиокоивалъ и ободрялъ народъ. М то и другоепообстоятельствамъ было нужно». Русскій Вѣстникъ, особенно въ началѣ своего изданія, встрѣчалъ и противниковъ между литераторами. «Разумеется», замѣ- чаетъ кн. Вяземскій, «дѣло шло не объ основныхъ началахъ и убѣжденіяхъ, ко- торыя проявлялись въ журналѣ. Тутъ меж- ду всѣми честными Іі благонамеренными людьми не могло быть разногласія ; но всякое исключительное убѣждевіе, мнѣніе, доведенное до крайности, въ прикоснове- нии съ убѣжденіемъ 'не столь самовласт- нымъ, неминуемо возбуждаютъ проткво- рѣчіе и состязаніе». .. Одни изъ литерато- ровъ смѣялись собственно надъ литератур- ными странностями и промахами Глинки: надъ его словоохотливостью, торопливымь писавіемъ. выводами на авось о Европѣ и Россіи, ступаніемъ «ощупью въ темныхъ переходахъ оружейной палаты нравствен- ныхъ русскихъ сокровищъ»; другимъ не нравился «пирронизмъ въ любви къ отече- ству, грозившій сдѣлаться какъ бы зара- зительною болѣзнію»; для третьихъ (я эти смотрѣли на дѣло серьезнѣе) литературное старообрядство Глинки казалось опаснымь для успѣховъ отечественной цивилизаціи, которые возможны только при нашемъ сближеніи съ Европою. Послѣдняя катего- рія литераторовъ состояла къ Глннкѣ въ такомъ же отношенін, въ какомъ послѣдова- тели Карамзина находились къ Шишкову: они стояли за просвѣщеніе, введенное Пе- тромь, и въ своихъ упрекахъ любителямь старины, защитникамъ исключительно-рус- скаго направденія, руководимы были так- же ревностнымъ патріотизмомъ, который, по пхъ попятію, состоялъ въ томъ, чтобы вести Россію по пути европеискаго обра- зованія. Подъ внушеніемъ такого чувства помѣщены были въ 6-мъ № Цвѣтника на 1810 г. «Мнѣнія и замѣчанія пустынника». Выписки из!) этой статьи Рус. Вѣстникъ переиечаталъ на своихъ страницахъ, съ примѣчаніями (1810 г., Л'° 8). Приводимь здѣсь то и другое- Вчера вечеромъ читалъ я одинъ русскій журналъ. Ночью приснился миѣ удивитель- ный соиъ. Мнѣ показалось, что я стою на иространцомъ полѣ, подлѣ котораго находи- лось необозримое черное болото (*) Въ этомъ болотѣ сидѣ.ю множество людей; иной по уши, другой по шею, у третьяго чуть видна была маковка; всЬ они были въ грязи выше груди, такъ что не могли дѣйствовать ру- ками (**). Нѣкоторые изъ пихъ немного под- нимались, другіе опускались. Вдругъ возвы- сился одинъ изъ средины ихъ съ величай- шымъ усиліемъ и потомъ вышелъ на сухое мѣсто; солнечные лучи вскорѣ осушили его платье, и онъ началъ вытаскивать изъ гря- зи прочихі.; тысячи поднимались лверхъ одинъ за другимъ; изъ болота, выглянули ми.кііоны головъ, котроыя до тѣхъ порь во- все были невидны. Всѣ поднимавшіеся изъ грязи бросались на колѣни предъ тѣмъ, ко- торый первый пода.гі въ томъ прилѣръ и помогалъ имъ; всѣ радовались лучамъ благо- дѣтедьнаго солнца, какъ вдругъ одинъ изъ тѣхъ, которые были суше прочихъ, стрем- главъ бросился въ болото, увязъ въ грязь, такъ что пиденъ былъ лишь воротникъ его зеле- наго кафтана (*'*), и закричалъ: «что вы, друзья, нашли хорошего въ солнцѣ? Оно {') Нужно ли объяснять, что значитъ ято «черное болото?» О бѣдной русской старинѣ и не то еще говорили. Впрочемъ не берусь разгадывать сны. Прим. Рус. Вгъст. ['*) Сіи болотные жители, кажется, предки нііши. Ід. (*") Обвертка Р. Ъ. Прим. сочинителя ста- тьи. — Тутъ безъ ошибки можно полными буквами написать: «Обвертка Русскаго Вѣст- ника», Уподоблеиіе обвертки Вѣстника во-