b000000203

удивлюсь, если со времеветъ найдется і>а- кой-вибудь безстыдный враль, который ста- нет-ь намх доказывать, что мы не люди, и что Богъ создалъ одно наше тѣло, а души вкладываются иностранными, по ихъ благо- разсмотрѣнію; что мы безъ нихъ обратились бы въ четвероногихъ, безъ ихъ языка — и безъ ихъ поваровъ ѣли бы траву и жолуди. Мы съ перваго раза вытверживаемъ имя всякаго ипостраннаго искидка, а они до сихъ поръ не могутъ правильно писать Су- воровъ, а что еще лучше— что симъ вели- кинъ именемъ называютъ въ Лондонѣ бѣла- го медвѣдя ; и въ Парижѣ въ 1789 г. пока- зывали за деньги Француза , одѣтаго въ звѣриную кожу .подъ еывѢской : «здѣсь мож- но видѣть страшное чудовище, которое говориті. природнымъ своимъ московским!, языкомъ». Принимая живое участіе въ успѣхѣ ваше- го сочиненія, совѣтую пріучить слегка кь забытой русской были тѣхъ изъ соотчичей нашихъ, коп тѣломъ на Руси, а духомъ за границей; совѣтую называть подлвниыя со- чииеаія наши переводами, разжаловать всѣхъ нашихъ именитыхъ людей въ иностранныхъ, украсить каждую книжку Французскимъ и англійскимъ эпиграФомъ и картинкой, пред- ставляющей невинную въ новомъ вкусѣ на- смѣшку. Напримѣръ, представьте парикма- хера , стригущаго Рускаго , съ надписью: «подстриженный сѣверный Самсонъ»; или обезьяну, которая учитъ медвѣдя танцовать, съ надписью; «сержусь, но поклоняюсь»; или бѣсз, раздѣвающаго Рускаго, сь над- писью; «облегчится и просвѣтитсяи. Вотъ совѣты, кои русскій старикъ почи- таетъ нужными для васъ, подтверждая, что опытность его и долгое обращеніе съ людь- ми увѣрили въ неоспоримой истинѣ, что нѣтъ ничего труднѣе, какъ исправлять по- врежденныхъ и проповѣдывать добродѣтель тѣмъ, кои ее ищутъ въ словаряхъ для пере- воду. Чрезвычайный успѣхъ 1'усскаго Вѣст- ника и его дѣйствіе на читателей объяс- няются современными обстоятельствами. Иодражаніе Французам!», начатое въ цар- ствовапіе Елисаветы, дошло въ первые годы текущего столѣтія до крайности, которая обозначалась именемъ галломаніи. «Какое несчастіе», инсалъ Растопчинъ къ одному изъ друзей своихъ (1805), «что Петръ Великій насъ обрилъ, а Шуваловъ заставилъ говорить этимъ нечестивымь французским ь языкомъ! и Со временъ Су- марокова, литература наша обличала это, вредное для патріотизма и оскорбительное для иароднаго самолюбія, подражаніе нно- странцамъ въ образѣ иіизни , модахъ, языкѣ, восиитаиіи. «Рпзсужденіемъ о люб- ви кь отечеству и народной гордости» (1802) Карамзинъ показалъ, какъ недостой- но народа быть смиреннымъ въ понятіяхъ о самомъ себѣ и какъ Рускіе мало знаютъ свое отечество, если они думаютъ, что ихъ прошедшее и настоящее не даетъ имъ права гордиться именемъ Рускаго. Содер- жааіе его статьи сдѣлалось какъ бы про- грамкои для писателей, желавшихъ отвлечь своихъ согражданъ отъ слѣпаго пристра- стія къ чужеземцамъ и направить ихъ лю- бовь къ родной старинѣ и родной совре- менности. Къ тону же, нравственная за- висимость Рускихъ, постоянно возбуж- давшая ропотъ ревностнаго патріотизма, особенно противорѣчила тѣмъ событіямъ, который совершились въ первые годы царствованія Александра. Недостатокъ самоуваженія угрожалъ вреднымъ влія- ніемъ на политическое достоинство наро- да. Галломанія была преступленіемъ, даже измѣкою, въ то время, когда мы уже на- чали воевать съ Французами. «Въ то вре- мя», говорить кн. Вяземскій въ прекрас- ной статьѣ своей о Глиакѣ (С.п.бургскія Вѣдомости, 1847, №№ 277 и 278), «власто- любіе и побѣды Наполеона, постепенно порабощая Европу, грозили независимости всѣхъ государствъ. Нужно было поддер- живать и воспламенять духъ народный, пробуждать силы его, напоминая о добле- стяхъ предковъ, которые та к же сража- лись за честь и цѣлость отечества. Духъ чужеземства могъ быть тогда въ самомъ дѣлѣ опасеиъ. Нужно было протнводѣй- ствовать ему всѣми силами и средствами. Въ такихъ обстоятельства.чъ даже изли- шество и крайность убѣждеиія были у мѣста. Укорительным слова: «галломанія», «фраі:цузолюбы)>,бывшія тогда въ употреб- леиіи, имѣли полное значеиіе. Ими стрѣ- ляли не на воздухъ, а въ прямую цѣль. Надлежало драться не только на поляхъ битвы, но воевать и противъ иравовъ, предубѣжденій, малодушныхъ привычекъ. Европа «онаполеонилась». Россіи, прижатой къ своимъ степямъ, предлежалъ вопросъ; «быть или не быть», т. е. слѣдовать за общимъ потокомъ и поглотиться въ немъ, или упорствовать до смерти или до побѣ- ды? Перо Глинки, первое на Руси, начало перестреливаться съ непріятелеиъ. Онъ не заключалъ перемирія даже въ тѣ роз- дыхи, когда русскіе штыки отмыкались, уступая силѣ обстоятельств!, и выжидая новаго вызова къ дѣйствію.... Мнѣнія, имъ оглашаемыя, и отзывъ, который они встрѣчали въ массахъ читателей, не могли ускользнуть отъ неусыпнаго, безгіокойнаго и ревниваго деспотизма Наполеона. Фран- цузскіи посолъ Коленкуръ жаловался на-