b000000203

— 223 — думать, обдумывать: личность заполонила самоотреченіё. Не было страха, не было трепета; но была суетлішость жизни и о жизни. Не смущаясь духомъ, но томясь думою о жребін отечества, для разсѣянія мыслей взялъ я съ собою въ утреннюю мою прогулку ѲеоФаново слово на битву пол- тавскую. Обходя тѣнистыя тропинки Нресиинскаго пруда, я оживлялъ въ на- стоящемъ прошедшее. «Полтава», думалъ я, «отразила Карла; въ стѣнахъ Москвы затеряется пашествіе Наполеона». Отъ чего и въ глубокой дуиѣ о бѣдѣ отчизны таится такая сладость, какой не проыѣ- няешь ни на какой вихрь утѣхъ? Не объ- ясняю; но я тогда вполнѣ чувствовалъ эту сладость скорби. Іюлл 19. Первое сошкшіе съ гр. Растоп- чиныш. Между тѣмъ часу въ одиннадцатомъ возвращаюсь съ прогулки. Ячена моя почти безъ памяти сидѣла на софѢ . Увидя меня; она вскричала: «отъ графа Рас- топчина прі-вхалъ ордииарецъ!» «Я ожи- далъ этого; а ты молись Богу и вели подать Маѣ косынку и бѣлый жилетъ». Нереодѣвшись, поспѣшилъ я къ графу, находившемуся тогда въ Москвѣ, а не на дачѣ. Съ граФомъ былъ только адъютантъ его Обресковъ. Подбѣаіавъ ко мнѣ, граФЪ сказалъ; «забудемъ про- шедшее; теперь дѣло идетъ о судьбѣ отечества» {*). Ііозложепге особспііыхъ препоручеиіи на сочинителя Записокъ. В.іявъ со стола бумагу и ордеиъ, граФЪ продолжалъ: «государь жалуетъ васъ кавалеромъ четвертой степени Владиміра за любовь вашу къ отечеству, доказан- ную сочииеніями и дѣяніями вашими. (*) Съ декабря 1809 до этого времеии мы были вь личной размолвкѣ ст. граФомъ. Такъ изображено въ рескриптѣ за соб- ственноручиою подписью государя импе- ратора. Вотъ рескриптъ и ордеиъ». — Адъютантъ бросился улаживать въ пет- лицѣ ордеиъ, а граФЪ ирибавилъ: «по- здравляю васъ кавалеромъ». Съ зтимъ словомъ поцѣловалъ онъ меня и продол- жалъ: « священнымъ именемъ государя императора развязываю вамъ языкъ на все полезное для отечества, а руки на триста тысячъ экстраординарной суммы. Государь возлагаетъ на васъ особенныя поручеиія, по которымъ будете совѣщаться со мною». «Благодарю Государя», отвѣчалъ я, «но позвольте мнѣ поспѣшить къ женѣ моей. У нея трое сутокъ отзывается въ ушахъ звоиъ сибирскаго колокольчика». Не стану описывать восторга жены моей. Минуло болѣе двадцати лѣтъ, но мигъ нашего свиданія все еще въ полной свѣжести живетъ въ душахъ иашихъ. Ожидая меня, она сидѣла у открытаго окна. Норовиявшись съ домомъ, я взмах- нулъ длинною лентою ордена и сказалъ: «вотъ крестъ, а не бѣдаі» Особеппыя порученія. Немедленно приступплъ я къ тѣмъ особеннымъ порученіямъ, съ которыми нерѣдко и въ Москвѣ и внѣ стѣиъ ея сопряжена была опасность жизни. Но тогда жизнь была для меня посдѣдиимъ условіемъ. Я былъ счастливЪ и подъ грозною тучею, быстро устремлявшеюся къ Москвѣ. Нровидѣиіе помогало мнѣ оживлять души добрыхъ гражданъ, успо- коивать ихъ умы и внушать имъ мѣры осторожности, предостерегая ихъ 'отъ смущенія н торопливой робости. Непре- станное присутствіе мое на площадяхъ, на рынкахъ и на улицахъ московскихъ сроднилб со мною взоры, мысли и сердца московскихъ обывателей. Дѣйствуя от- крытою грудью и громкимъ словомъ, я не прикасался рукою къ сотнямъ тыся-