b000000203

— 218 — ствомъ, и менѣе будетъ злобныхъ и менѣе будетъ жажды къ крови! Увлекаясь красотами загородной при- роды, я какъ будто бы забылъ, что въ то самое мгновеиіе гремѣли битвы и за Днѣпромъ и у Диѣпра, и на Двинѣ и за Двиною . Іюля И-го, 9 часовъ утра, ев Москоѣ. Вскорѣ улицы закипѣди жизпію и движеніемъ. Страхъ и боязнь не витали по стогнаиъ градскимъ. Вѣсть о при- были государя отдалила мысль о бурѣ, мчавшейся къ Москвѣ. Вездѣ сходились и вездѣ сговарииались идти и спѣшить на встрѣчу государя. Лица гражданъ и жителей сіяли весе- ліемъ сердечнымъ. Казалось, что всѣ ожидали какого-то пира торжествепнаго. Тотъ пиръ былъ пиръ любви народной, и любовь на крыльяхъ душевныхъ по- рывалась къ нему. Замѣтить должно, что тутъ не проявлялись никакія хваст- лпвыя выходки. Не слышно было удалыхъ поговорокъ; «мы закидаемъ шапками; мы постонмъ за себя! » Довѣрениость безмя- тежная обладала умами. Никакое слово ненависти и негодоваиія противъ враговъ не исторгалось изъ устъ. Всѣ мысли, всѣ слова слились въ одно чувство любви. Въ обширныхъ московскихъ рядахъ лавки запирались ранѣе обыкновеннаго. Замк- нувъ товары и осѣиясь крестомъ, доб- рые граждане говорили: «пойдемъ въ храмы Господии: помолимся за царя- государя, а оттуда за заставу». Встрѣ- чался ли кто съ кѣмъ на улицѣ, пер- вый вопросъ: «куда идешь?» И обіцій от- вѣтъ: «на встрѣчу государя, за заставу!» Іюля И-ю, 3 часа пополудни. Народъ за Драголпиовспою заставою. Около трехъ часовъ пополудни, на- дѣвъ въ петлицу золотую мою медаль, чтобы свободнѣе протѣсняться сквозь . безчисленные сонмы народа, пошелъ я вслѣдъ за ними, желая прислушаться къ мнѣнію народному и прибавить новую статью въ Русскій Вѣстникъ. Не вмѣщая въ стѣнахъ своихъ ра- дости и восторга, казалось, что вѣковая Москва, сдвинувшись съ исполинскаго основаиія своего, летѣла на встрѣчу государя. Всѣ сердца ликовали; на всѣхъ лицахъ блистало веселіе. Духъ народный всего торжественнѣе высказывается въ годину рѣшителыіаго подвига. Въ часы грозной, въ часы явной опасности, на- родъ русскій подрастаетъ душою и крѣп- чаетъ мышцею отважною. Размышляя о дивномъ полетѣ духа русскаго, часу въ шестомъ вечера очу- тился я на Поклонной горѣ, гдѣ тогда была дубовая роща. Земля какъ будто бы исчезала подъ сонмами народа; иные читали воззваніѳ къ первопрестольной столиці; Москвѣ; другіе спокойно и съ братскимъ радушіемъ передавали другъ другу мысли свои. Подъ шумомъ бурь исчезаетъ личность и сердца сродняются союзомъ общей опасности. Рѣчи лились рѣкою и пламенѣли рвеніемъ любви. Вмѣшивался и я въ разговоры, но еще охотнѣе прислушивался къ живымъ и, такъ сказать, самороднымъ изреченіямъ духа русскаго. Порывъ духа народ паю. Между тѣмъ донеслась въ рощу молва, что у заставы Драгомиловской народъ намѣренъ выпрячь лошадей изъ госуда- ревой коляски и нести ее на плечахъ до Кремля. Сонмы народа, сидѣвшіе па Поклоиіюй горѣ, безъ всякаго посто- ронняго возбужденія и какъ будто бы смолвясь душами и мыслію, воскликнули: «не уступимъ! мы впереди; мы скорѣе поспѣемъ; мы на себѣ понесемъ коляску государеву оттуда, гдѣ ее встрѣтимъ». Потомъ, оборотясь ко мнѣ, сказали: «а вы, ваше благородіе! ведите насъ!» Я