b000000203

ны, когда хочетъ онъ явить сіяніе добро- дѣтели; кисть его весьма льстива, когда изображаетъ онъ кроткое волненіе нѣж- нѣйшихъ страстей: но самая же сія кисть гигантскою представляется, когда описы- ваетъ жестокое волненіе души. Но и сей великій мужъ, подобно мно- гимъ, не освобожденъ отъ колкихъ уко- ризнъ нѣкоторыхъ худыхъ критиковъ сво- ихъ. Знаменитый софистъ , Волтеръ, си- лился доказать, что Шекеспиръ былъ весьма средственный авторъ, исполнен- ный мпогихъ и великихъ недостатковъ. Онъ говорилъ: «Шекеспиръ писалъ безъ правилъ; творенія его суть и трагедіи и комедіи вмѣстѣ, или траги-коми-лирико- иастушьи Фарсы безъ плана, безъ связи въ сценахъ, безъ едииствъ; непріятная смѣсь высокаго и низкаго, трогателыіаго и смѣшнаго, истинной и ложной остроты, забавнаго и безсмысленнаго ; они испол- нены такихъ мыслей, которыя достойны мудреца, и притомъ такого вздора, кото- рый только шута достоинъ ; они исполне- ны такихъ картннъ, которыя принесли бы честь самому Гомеру, и такихъ карри- катуръ, которыхъ бый самъ Скарронъ ( 8 ) устыдился». Излишнимъ почитаю теперь опровергать пространно мнѣнія сіи, умень- шеніе славы Шекеспировой въ предметѣ имѣвшія. Ска;ку только, что всѣ тѣ, ко- торые старались унизить достоинства его, не могли нротивъ воли своей не сказать, что въ немъ много и нревосходнаго. Че- ловѣкъ самолюбивъ: онъ страшится хва- лить другихъ людей, дабы, по мнѣнію его, самому симъ не унизиться. Волтеръ луч- шими мѣстами въ трагедіяхъ своихъ обя- занъ Шекеспиру; но, не взирая на сіе, сравнивалъ его съ шутомъ и поставлялъ ниже Скаррона. Изъ сего бы можно бы- ло вывести весьма оскорбительное для памяти Волтеровой слѣдствіе; но я удер- живаюсь отъ сего, вспоМня, что человѣка сего нѣтъ уже въ мірѣ нашемъ. Что Шекеспиръ не держался правилъ театральныхъ, правда. Истинною причи- ною сему, думаю, было пылкое его во- ображеніе, не могшее покориться ника- кимъ предписаніямъ. Духъ его парилъ, яко орелъ, и не могъ паренія своего измѣрять тою мѣрою, которою измѣ- ряютъ полетъ свой воробьи. Не хо- тѣлъ онъ соблюдать такъ называемыхъ едииствъ, которыхъ иынѣшніе наши дра- матическіе авторы такъ крѣико придер- живаются; не хотѣлъ онъ полагать тѣс- ныхъ предѣловъ вообра?кепію своему; онъ смотрѣлъ только на натуру, не заботясь впрочемъ ни о чемъ. Извѣстно было ему, что мысль человѣческая мгновенно мо- я-:етъ перелетать отъ запада къ востоку, отъ конца области Моголовой къ предѣ- ламъАнгліи. Геній его, подобно генію натуры, обнималъ взоромъ своимъ и солнце и атомы. Съ равнымъ иску- ствомъ взображалъ онъ и героя и шута, умнаго и безумца, Брута и башмачника. Драмы его, подобно неизмѣримому теат- ру натуры, исполнены многоразличія; все же вмѣстѣ составляетъ совершенное цѣ- лое, не требующее исправленія отъ ны- нѣшнихъ театральныхъ писателей. Трагедія, мною переведенная, есть од- но изъ превосходныхъ его твореній. Нѣ- которые недовольны тѣмъ, что Шекес- пиръ, назвавъ трагедію сію Юліемъ Це- саремъ, нослѣ смерти его нродолжаетъ еще два дѣйствія; но неудовольствіе сіе окажется ложнымъ, если съ основа - тельностію будетъ все разсмотрѣно. Це- сарь умерщвлеиъ въ началѣ третьяго дѣй- ствія, но духъ его живъ еще: онъ оду- шевляетъ Октавія и Антоиія, гонитъ убійцъ Цесаревыхъ и нослѣ всѣхъ ихъ погубляетъ. Умерщвленіе Цесаря есть содержаніе трагедіи; на умерщвленіи семъ основаны всѣ дѣйствія. Характеры, въ сей трагедіи изобра- женные, заслуживаютъ вниманіе чита- телей. Характеръ Брутовъ есть наилуч- ііііі -і . французскіе переводчики Шекеспиро-