b000000203

— 191 — благодать Твою на православную Россію, продли мужество христолюбиваго воин- ства, продли вѣрность и любовь къ отечеству православнаго русскаго на- рода! направь стопы воиновъ на гибель враговъ, просвѣти и укрѣпи ихъ силою животворящаго Креста, чело ихъ охра- няюща, и сігаъ знаменіемъ побѣдища». Главная квартира между Гжати и Можайска. Иашъ авангардъ подъ Гжатью; мѣсто, нашими войсками занимаемое, есть прекрѣпкое, и тутъ свѣтлѣйшій князь намѣренъ дать баталію; теперь мы равны съ непріятелемъ числомъ войскъ. Черезъ два дня, у насъ еще прибудетъ 20,000; но наши войска русскія, единаго закона, единаго царя, защищаютъ церковь Божію, домы, женъ, дѣтей и погосты, гдѣ лежатъ отцы наши. Непріятели же дерутся за хлѣбъ, умираютъ на разбоѣ; если они разъ нроиграютъ баталію, то всѣ разбредутся, и поминай, какъ звали. Вы знаете, что я знаю все, что въ Москвѣ дѣлается: а что было вчера, не хорошо, и побранить есть за что. Два Иѣмца пришли деньги мѣнять, а народъ ихъ катать; одинъ чуть ли не умеръ. Вздумали, что будто шпіоны; а для этого допросить должно: это мое дѣло. А вы знаете, что я не спущу и своему брату. Русскому; и что за дико- вина ста человѣкамъ прибить костянаго Француза, или въ парикѣ окурнаго Нѣмца! Охота руки марать! и кто на это пу- скается, тотъпри случаѣ за себя не по- стоитъ. Когда думаете, что шпіонъ, — ну, веди ко мнѣ , а не бей и не дѣлай нареканія Русскимъ; войска-то Фран- цузскія должно закопать, а не шуше- рамъ глаза подбивать. Сюда раненыхъ привезено; они лежатъ въ Головинскомъ дворцѣ; я ихъ осмотрѣлъ, напоилъ, на- кормилъ и спать положилъ. Вѣдь они за васъ дрались, не оставьте ихъ; по- сѣтнте и поговорпте. Вы и колбдниковъ кормите, а это государевы вѣрные слуги и наши друзья — какъ имъ не помочь! Братцы! сила наша многочисленна и готова положить животъ, защищая оте- чество. Не впустимъ злодѣя въ Москву; но должно пособить, и'намъ свое дѣло сдѣлать. Грѣхъ тяжкій своихъ выдавать. Москва наша мать; она васъ поила, кормила и богатила. Я васъ призываю имепемъ Божіей Матери на защиту храмовъ Господнихъ, Москвы, земли Русской. Вооружитесь, кто чѣмъ мо- жетъ, и конные и пѣшіе; возьмите только па три дни хлѣба; идите со крестомъ; возьмите хоругви изъ церквей и съ симъ знаменіемъ собирайтесь тот- часъ на Трехъ Горахъ. Я буду съ вами и вмѣстѣ истребимъ злодѣя. Слава въ вышнихъ, кто не отстанетъ! вѣчная память, кто мертвый ляжетъ! горе на страшномъ судѣ, кто отговариваться станетъ ! ') ГраФъ Растопчинъ, Ѳедоръ Васнльс- пичъ (1703—1826), до пнтыадцатилѣтняго возраста жилъ при родителѣ, подъ надзо- ромъ иноетранпыхъ гувернеровъ, которые въ совершенствѣ выучили его Французскому и нѣмецкому языкамъ. Онъ самъ говоритъ, что у него было «десятка съ три замор- скихъ учителей, но (прибавляетъ онъ), помня поученія священника Петра и мамы Ге- расимовны, я остался Русскнмъв. Подъ влі- яніемъ этой мамы и другихъ окружавшихъ его людей, онъ усвоилъ языкъ русскій, да- же во всей чистотѣ его народпаго говора. Въ 1775 г. Растопчинъ былъ принять въ пажи, и даромъ замѣчать и представлять смѣшное обратилъ на себя вниманіе импе- ратрицы Екатерины II, которая удостои- вала его чести участвовать въ свосмъ из- бранномъ обществѣ. Изъ пажей перешелъ въ гвардію, гдѣ оставался до 1784 г., а въ этотъ годъ отправился въ чужіе край и прожилъ тамъ почти четыре года. Запи- ски его о путешествіи по Пруссіи наи. въ Москвитянинѣ 1849^. (см. ниже, примѣч. 2). Воротясь въ отечество, отправился съ гр. Беэбородко въ Турцію для мпрныхъ переговоровъ, по окончаніи которыхъ по- жадаванъ камеръ-юнкеромъ (1792). Въ